Я же шла, пытаясь думать о деревьях, цветах, звездном небе, прелести полета, когда корабль повинуется любому движению руки пилота. А космос? Он прекрасен! Разве можно не любить мириады светил и планет?

И, да, ни о чем, касающемся конфликта с Богиней, я старалась не думать, но у меня это скверно получалось. И Эшуа, и Таргол, не желали покидать моей головы.

- Пройди через центральный зал, - сказал невидимый лисец.

Отвечать я ему не стала, но и советом не побрезговала. В конце концов, Фоксу нужно загладить вину, а для меня важен любой союзник.

Над круглой площадкой, где когда-то стояли клетки джамаков, теперь мерцал огромный голографический экран. Транслировали Оюн. Вот она улыбается, машет рукой. Вот она внимательно кого-то слушает, кивает.

Народ разошелся. И хотя левиафаны, судя по комментариям репортеров, еще не достигли нужного участка Вселенной, но в подземном зале уже никого, кроме ректора, не было. Он стоял, как незыблемая скала, заложив руки за спину. Белая форма только подчеркивала его мужественность, статную фигуру, разворот плеч. Все же губа у Власовой – не дура. Пока Таргол ходил мрачнее тучи, не было даже желания лишний раз на него смотреть и вообще попадаться ему на пути. Сейчас же другое дело, с момента развода он как-то очеловечился, похорошел и привлекал большое количество женских взглядов.

Подошла я тихо и встала рядом. Адмирал, поглощенный своими мыслями, даже не заметил моего присутствия. Все его внимание было там, у пирамиды, где прекрасная блондинка приветствовала членов Совета.

- Красивая, правда? – тихо спросила я.

- Рыжий цвет ей шел больше, - совершенно не задумываясь, на автомате ответил олс Софф, и только потом осознал, что он не один, и у него появилась компания. – А, Медник, рад приветствовать! – кивнул мужчина.

А уж как я рада! Вернее, не рада. Всегда неприятно подставлять хорошего человека. Но иного выхода не видела, потому что собиралась бороться за две любви разом: за свою и за Владкину! В конце концов, мы подруги! Что касается Таргола, то наши цели совпадали, просто он еще не в полной мере это осознал.

- Вы правы, адмирал, - негромко произнесла я. – Рыжие локоны роднее и привычнее, но она все равно очень красивая.

- Да, - согласился Таргол и тихо, так, чтобы я не заметила, вздохнул.

Сильные мужчины порой так боятся своей слабости, что она становится слишком заметной для окружающих. У ректора таких слабостей было две: Власова и еще одна, на которой я и планировала сыграть, а точнее – объединить их. И мне как раз подвернулся удобный момент.

На экране Богиня оступилась. Зная актерские способности Оюн, я могла бы запросто предположить, что падение четко спланировано. Талант! Хотя, нет. Уж за столько жизней сущность освоила  и мастерство комика, и трагика.