Признаться, и в любви она была дилетанткой.

Олс Софф вдруг остановился, а у меня все похолодело внутри. «План провалился! Он передумал и отказался от Владки!» - самые безобидные из моих мыслей в тот момент. Однако, ректор сжал руки в кулаки, тряхнул головой и направился вперед с такой решительностью на лице, что сомневаться не приходилось – моя месть Богине не за горами.

- Что ты наделала?! – практически взвыл рядом лисец. Только его не хватало.

- Хуже не будет, - упрямо ответила я.

- Она же убьет их! Двоих! – не унимался Фокс.

- Много ты знаешь о женщинах, - отмахнулась от зверька и направилась к лифтам, вслед за адмиралом.

Убежденность хорька меня несколько отрезвила и заставила волноваться. Нет, бред это все! С чего бы Богине убивать любимых мужчин? Только из-за того, что они ее не поделили? Многие дамы нашли бы этот факт пикантным и почувствовали бы себя польщенными. Об Оюн я такого с уверенностью не могла сказать, но надеялась на благоразумие и влияние Власовой. В конце концов, Владка со своим телом провела гораздо больше времени, чем какой-то древний разум.

Однако, просчитать ректора до конца, мне так и не удалось. Когда поднялась на поверхность, его нигде не было видно. Впрочем, я и сама забыла о возмездии. Было что-то намного важнее личных переживаний.

По всей поляне растянули голограммы, которые с разных ракурсов транслировали полет левиафанов. Все же они стремительно двигались для столь объемных и с виду неповоротливых созданий. Первые из них уже достигли поврежденных точек пространства. Стоило существам коснуться зияющих дыр, как происходили изменения. Сами левиафаны меняли цвет и трансформировались, практически сливаясь с пространством.

Отдельный экран транслировал макет Вселенной. Белые точки, словно светлячки, бросались на темнеющие лепестки, а те под натиском светлели и расправлялись.

Зрелище было удивительным, сказочным, волшебным. От осознания того, что я тоже причастна к спасательной операции, меня распирала гордость. На самом деле, вокруг не увидела ни единого равнодушного человека. Всеобщая радость, ликование, облегчение. Наверное, Совет нужно поблагодарить отдельно. Это они держали последний шанс в секрете, не допустили паники и вооруженных конфликтов, хотя кое-какая информация все же просочилась в галактические сети.

Когда последняя точка растворилась в полотне Вселенной, поднялся невообразимый шум. Люди кричали, галдели, кружились. Даже чинные эггеры танцевали, обнимая менее значимых коллег.

- Будем жить? – вопрос застал врасплох.

Я обернулась и посмотрела на Эли. В руках он держал два самых простых пластиковых стаканчика, один из которых протягивал мне.

- Жить? А с кем? – искренне надеялась, что меня не опоят нектаром богов.