Одним прыжком он преодолел пространство, разделяющее его и лестницу, взлетел на два пролета, схватил за плечи трясущуюся, как в ознобе, Дашу.

– Тихо! Внятно скажи, что случилось.

От прикосновения его рук она на мгновение замерла, а потом словно вынырнула из накрывшей ее с головой волны безумия, посмотрела уже более осмысленно, перевела взгляд вниз, где толпились люди, и глубоко вздохнула.

– Сэм лежит в своем номере мертвый, – членораздельно, чуть ли не по слогам сказала она. – Его убили.

Глава четвертая

Желтый цвет резал глаза. Он был не однотонным, а как будто в крапинку – бордовые кляксы и точки, разбросанные по желтому полю.

От крапинок рябило в глазах и немного кружилась голова. Немного подумав, Даша их закрыла.

Лежать было неудобно. Во-первых, мокро, во-вторых, довольно холодно, в-третьих, нос щекотала неизвестно откуда взявшаяся травинка. Даша снова открыла глаза, и теперь в поле ее зрения оказалось что-то красное, с зубчатыми краями. В прошлой жизни, кажется, это называлось кленовым листом.

По носу что-то потекло. Капля, сорвавшаяся с травы, в которой Даша, оказывается, лежала. Холодные мокрые джинсы отвратительно липли к ногам.

Кажется, сегодня она уже переодевала их на сухие, облившись горячим кофе. А сейчас что случилось?

– Давайте-ка вставать, – сообщил голос с неба.

Даша скосила глаза, немного боясь, что с ней, недостойной, сейчас говорит Бог. Но у склонившегося мужского лица не было нимба, и вообще оно выглядело совсем обычно и, более того, знакомо.

– Вам помочь? – В мужском голосе не было ни капли участия, даже показного. – «Скорую», к сожалению, вызвать не могу, потому что дорогу размыло, и ей сюда не проехать. Держитесь.

Сильные руки подхватили Дашу под мышки и рывком поставили на ноги.

Она с сомнением оглядела мокрые штаны, по которым текла вода. Впрочем, по лицу тоже. А, ну да… Дождь же. А почему она вообще оказалась под дождем, да еще лицом в мокрой траве? Упала? Ударили?

От слова «ударили» в голове что-то поехало вбок. Даша наклонилась и уперлась руками в мокрые коленки, потому что на нее вдруг напала тошнота. Да, точно, она выскочила на улицу, почувствовав, что ее вывернет прямо там, на лестнице деревянного дома, где она сообщила сбежавшимся гостям: Сэма убили."

"Это его ударили, а не ее – ножом, и этот нож со странной ручкой торчал из груди Сэма как из индейки, которую подали к рождественскому столу.

Только в индейке нож всегда смотрелся уютно и празднично, а в груди Сэма очень страшно.

От страха Даша завопила как безумная, выскочила из номера на лестницу. Словно сквозь вату она видела, как на ее крик сбегаются люди, и первым оказался тот, кто и сейчас стоял рядом с ней, без куртки и зонта под проливным дождем, поддерживая ее под локоть, чтобы она снова не упала.

Да, точно.