Ей стало плохо после того, как она сказала, что Сэма убили, и она выскочила на улицу, побежала к клумбе, чувствуя – ее вот-вот стошнит, но не добежала, кажется, упала в обморок.

Ясность в мыслях разгоняла дурман, дурнота отступала. Для верности немного подышав открытым ртом, Даша выпрямилась и помотала головой, давая понять, что с ней все в порядке. От дома бежала хозяйка Татьяна, несла в руках стакан с водой – граненый, в тяжелом металлическом подстаканнике. В прошлый визит Сэма в Россию Даша исправно таскалась с ним по всем антикварным магазинам, потому что он был помешан на советских подстаканниках, говорил, что они напоминают ему детство.

От мыслей про Сэма в голове опять что-то сдвинулось, но на этот раз несильно. Господи, кому он мог помешать?

Последний вопрос она задала вслух, поморщившись от того, какой жалкий у нее голос – тонкий, дрожащий.

– Так это как раз ясно. Тому, кто вовсе не горел желанием ворошить прошлое и вытаскивать на свет божий старые скелеты. Вчера вечером он рассказал трогательную историю, как ищет свою незаконнорожденную дочь, и уже ночью его убили.

Когда вы видели его в последний раз?

– Может быть, в дом пойдете? – участливо спросила Татьяна, принимая из Дашиных рук стакан, из которого та сделала несколько мелких глотков. – Девочка вся мокрая, да и вы тоже.

– Сейчас пойдем, – кивнул Евгений Макаров. – Татьяна, попросите пока всех собраться в каминном зале. Полиция к нам доехать не сможет, значит, придется обходиться собственными силами.

– В смысле? – не поняла та. – Как обходиться?

– В вашем доме произошло убийство, и понятно, что совершил его кто-то из присутствующих.

Будем разбираться, кто именно.

– Как убийство? – прошептала Татьяна. – Может, ему просто плохо стало и он умер. Человек-то уже немолодой, нездоровый.

Даша снова вспомнила торчащий из груди нож. Господи, а если пока они тут прохлаждаются, его кто-то вытащит и спрячет? Точно. Убийца!

Видимо, смятение отразилось на лице, поскольку Макаров чуть крепче сжал ее локоть.

– В комнату никто не войдет. Перед тем как бежать вас спасать, я велел Игнату стоять на пороге и никого не пускать. Татьяна, идите, собирайте людей.

Даша, ответьте на мой вопрос.

– Я видела его ночью, – с трудом сказала Даша.

Смешного, вредного, нелепого Сэма, перекати-поля, у которого имелись все деньги мира, но не было дома и нормальной семьи, одинокого, но гордого, ей было отчаянно жалко.

– Когда разбилась дверь, вы выскочили на площадку, потому что вас разбудил звон стекла? И он тоже?

– Нет. – Даша говорила быстро-быстро, боясь, что их перебьют, и она не успеет без свидетелей сообщить Евгению нечто очень важное.