К ним на помощь спешили сразу две машины – «Скорая» и полиция.

В этот момент Макаров заметил, что Саша очнулась. Два глаза – живых, любопытных, не моргая, смотрели на него с легким испугом.

– Ты меня слышишь? – спросил Макаров.

– Да, – еле слышно прошептала девочка.

– Ты меня узнаешь?

– Да.

– Саша, ты помнишь, как упала в реку? Тебя кто-то столкнул?

Девочка еле заметно покачала головой, сглотнула, явно испытав приступ тошноты, и немного подышала открытым ртом.

– Нет, я сама упала. Я хотела перебраться через реку. Дорогу размыло. Я упала. Скользко.

– Ты упала и ударилась головой?

– Да.

– Как давно это было?

– Я не знаю.

– Ты убежала из усадьбы, потому что мальчишки с третьего этажа нашли часы?

Она закрыла глаза. Из-под сомкнутых век показалась слезинка. Затем вторая, третья. Ровная дорожка заструилась по щекам, еще по-детски припухлым.

– Я не хотела, – сказала она. – Я боялась, что меня сочтут убийцей. Раз у них были часы, значит, они что-то видели и знали. И могли рассказать про меня.

Длинные предложения явно давались девочке с трудом. Она запыхалась, замолчала, зато распахнула глаза и уставилась Макарову прямо в лицо.

Ему даже не по себе стало от ее взгляда.

– Ты его не убивала, я знаю, – успокаивающе сказал он. В ответ на эти слова девчонка попыталась улыбнуться. – Саша, как ты очутилась в комнате Сэма Голдберга?

– Я шла. На завтрак. Дверь была приоткрыта. Я толкнула и зашла. Я не знаю зачем.

– Во сколько это было?

– В шесть пятнадцать. Я рано проснулась и захотела есть. Я думала, если на кухне кто-то есть, я попрошу еду.

– Что ты видела в люксе? Точнее, кого ты там видела?

– Никого. Там никого не было. Я зашла и притворила за собой дверь, чтобы меня никто не увидел.

Потом в спальню. Там было темно, и я отодвинула шторы. Увидела того дядьку. И нож. Очень красивый.

– Ты захотела его нарисовать?

Она снова кивнула и закрыла глаза, отдыхая. Макаров чувствовал себя садистом, но сирены слышались все ближе, а ему нужно было успеть получить ответы на все вопросы.

– Саша, что было дальше?"

"Она распахнула глаза, словно сердясь на его настырность. Снова обожгла взглядом темных, глубоких, совсем недетских глаз.

– Я сразу поняла, что он мертвый, хотя до этого никогда не видела покойников. Я подошла поближе, потому что мне было любопытно.

– Ты заметила что-нибудь необычное?

– Когда человека убивают ножом, это довольно необычно, – ответила девочка. – Нож… Нож был тоже не совсем обычным. Я видела его накануне, им хозяин гостиницы резал мясо. Но тогда я заметила только форму лезвия, ручка была у него в руке. А сейчас, наоборот, лезвия не было видно, зато ручку я разглядела очень хорошо.

Точно. На рисунке, который Саша оставила в каминном зале, пчак был изображен целиком, вместе с лезвием с характерным желобком.