Не без отвращения он подошел вплотную к телу.

– Как ты думаешь, кто это? – приглушенно спросил Речкалов у следователя.

– Его невеста. – Слова вырвались сами по себе, и Вадиму Викторовичу оставалось только с удивлением констатировать этот факт. – Ставлю тринадцатую зарплату.

Речкалов с изумлением разглядывал свадебное платье на трупе. Оно было очень красивым и явно дорогим – приятного голубого цвета, как сочная лазурь. Правда, его портили клейкие потеки желтоватого цвета, проступающие на разлагающемся теле. На шее – изящное сапфировое колье, удивительно сочетающееся с платьем. На коленях лежала фата, украшенная затейливыми узорами из поблескивающих камешков, и Вадиму Викторовичу подумалось, что это не простые стекляшки. Такие, как Тягушев, не будут размениваться по мелочам. На ногтях мертвой девушки – свежий, но неумелый маникюр, и следователя передернуло, как только он представил Тягушева, красящего ногти трупу.

– А… что он сделал с ее лицом? – подал голос молодой милиционер. С лицом и правда было что-то неладно – его попросту… закрывала мятая, в изломах фотография. Фотография лица милой, улыбающейся девушки со светлыми, золотистыми волосами и красивыми серыми бархатистыми глазами. Аккуратно вырезанная по контуру, она была пришпилена к настоящему лицу металлическими скобами. В уголках каждого прокола скопилась студенистая густая жидкость. Кое-где на фотографии виднелись подсыхающие дорожки.

Речкалов ткнул пальцем на громадный степлер с хромированной рукояткой, валяющийся на подоконнике.

– Надеюсь, он делал это уже с мертвым телом.

Молодой опер сделал шаг к креслу, после чего неожиданно развернулся и выскочил за дверь.

– Ох и молодежь пошла! – сокрушенно покачал головой Речкалов, слушая звуки рвоты. – Абсолютно непригодна для службы в органах правопорядка…

Он быстро пришел в себя и занялся привычным делом – обыском.

Вадим Викторович внимательно осмотрел тело. Он не удивился, не обнаружив на ней никаких видимых следов насилия. Возможно, девушка умерла от какой-то болезни. Он подошел к журнальному столику. Там лежали две бархатные коробочки в форме сердечек, одна – розовая, вторая – ярко-алая, как артериальная кровь. Открывая их, следователь уже не сомневался в том, что увидит обручальные кольца. Как он и предполагал, мужское кольцо лежало в алой коробочке. Рядом с коробочками лежал паспорт. Следователь взял его в руки.

– Романова Алиса Сергеевна, – прочитал он вслух. Сверил фотографию на паспорте с вырезанным фото на трупе. Бедная девочка.

– Он что, серьезно собирался жениться? – оторвал его от размышлений Речкалов, указывая на моток ярких лент, предназначенных для украшения свадебных машин. Он разговаривал, ни на секунду не отвлекаясь от поисков.