Почему-то, как только они вошли внутрь, он сразу понял, что Тягушева здесь нет. Вместе с тем его не оставляло чувство, что в этом доме их ждет сюрприз. Вопрос только в том, насколько он приятен.

Тем временем молодой опер обследовал подвал.

– Нету никого, – выдохнул он, брезгливо убирая с волос налипшую паутину.

Речкалов подошел к лестнице, которая вела на второй этаж. Он принюхался и посмотрел на Вадима Викторовича.

– Сдается мне, наверху нас ждет кое-что интересное. По крайней мере, ТАМ пахнет уже по-другому.

Прежде чем подняться вслед за милиционерами, Вадим Викторович обратил на одну странную особенность – все окна в доме были наглухо завешаны какими-то тряпками и проложены ватой по всему периметру, хотя и были пластиковыми. Словно тот, кто тут жил, очень не хотел, чтобы внутрь попадал солнечный свет. «Или чтобы наружу не просачивался запах», – возникла у следователя мысль, когда он вспомнил принюхивающегося Речкалова. Кроме того, в каждой комнате стояло по вентилятору.

По мере того как они поднимались по скрипящим ступенькам, сильнее становился запах – дикая, сшибающая с ног смесь дезодоранта с чем-то гниющим. Словно в отсутствие хозяина внутрь каким-то образом пробралось смертельно раненное животное, залезло под шкаф и тихо умерло.

Ситуация с окнами на втором этаже – та же. Две комнаты оказались пусты, и они направились к третьей, самой дальней. Она, единственная из всех, была плотно обложена полотенцами, простынями и даже куртками.

– Не удивлюсь, если он держит здесь часть своих трофеев, – вполголоса проговорил Вадим Викторович.

– Отрубленные головы, например, – съязвил Речкалов, и оба нервно засмеялись, чтобы как-то поддержать друг друга.

Следователя злило, что он испытывает какой-то неосознанный страх, находясь в этом мрачном доме, и подозревал, что Речкалов разделяет его чувства. О молодом оперативнике и говорить не приходилось – бледный, он маячил где-то сзади, подпрыгивая и дергаясь от малейшего шороха.

Дверь была заперта на замок, но Речкалов не стал доставать свои отмычки. Перехватив взгляд Вадима Викторовича, он с силой обрушился на дверь могучим плечом, и она вылетела в комнату, Речкалов – вслед за ней, чудом удержавшись на ногах.

В самый последний момент Вадим Викторович вдруг отчетливо решил, что больше всего на свете он сейчас хотел бы развернуться и бегом вылететь туда, где стоит милицейская «Газель», такая надежная и по-домашнему родная…

Гюрза был разозлен. Действия этого назойливого четвертого никак не вписывались в его сценарий. Развороченный бок болел все сильнее, теперь вместо спичек в его желудке появилась зажигалка. Она ровно горела, обжаривая его бедные внутренности, прямо как настоящее барбекю.