Увидев, скрывающегося врага, Маша отчаянно взвыла:

— Он уходит!!! Уходит, «гад»!!!

Она кричала так громко, что ее услышал даже находившийся на поляне перед лесными домами спецназовец, одиноко стоявший и не понимавший: «куда делась его дорогая возлюбленная». Посмотрев в сторону, откуда раздался душещипательный крик, он увидел горящие фары движущейся мота-техники и, вслед за этим, услышав три прозвучавших друг за другом винтовочных выстрела. Это Вихрева стреляла по удаляющемуся от нее «свету». Две пули попали в корпус аппарата, а одна угодила в ногу удиравшего атамана, что только заставило его увеличить скорость своего все-проходимого транспорта.

Спецназовец сразу все понял. Враг пытался скрыться от справедливо полагавшегося ему возмездия. Нужно было на что-то определенно решаться. Бросившись к ближайшему «квадрику», Ковров запустил его двигатель (бандиты не брали на себя труд загонять их в сараи и извлекать из замка ключи зажигания). В тот момент, когда он уже приблизился к технике и стал на нее быстро взбираться, неловким движением он причинил себе острую боль в груди и, на какое-то время присев и «хватая» ртом воздух, остановился, ожидая, пока болевые ощущенья уйдут. Ему даже пришлось зажмурить глаза, так-как окутывающая их пелена создавала вероятность потери сознания.

Разведчик понял, что не сможет преследовать их общего с Машей врага. От жалкой беспомощности на глаза его навернулись крупные слезы. Однако, хорошо еще, он нашел в себе силы и смог запустить двигатель снега-болота-хода. Отчаянно сигналя, он стал призывать свою девушку. Борисов, меж тем, огибал поселение краем леса, направляясь к лесной дорожке, ведущей к вертолетному полю.

Увидев неловкие движения своего раненого врага, он понял, что тот не может взобраться на «квадрик» и, дико захохотав, словно бы подверженный сумасшествию, зычным голосом заорал, перекрывая работу моторов:

— Что!? Съели!? Еще никому не удавалось взять Витю Борисова! И вы, «черти», не исключение!

Произнеся эту почти-что тираду, он разразился хохотом так, что кровь «заледенела» в жилах тех, кто его слышал. Не трудно догадаться, что зрителями были Иван и его любимая Марья. Последняя уже приближалась к опушке. На мгновение она замерла, но быстро справившись с внезапно охватившим ее сковавшим движения страхом, продолжила бежать к призывающему ее дорогому возлюбленному.

— Я не смогу теперь ехать, — сказал тот, лишь только она появилась, — раны не позволяют. Извини, мне очень жаль за мою слабость.

— Я справлюсь, — уверенно отвечала девушка, запрыгивая на заведенную технику и включая сразу же передачу, — и обязательно за тобой вернусь.

— Я знаю, — не совсем уверенно прошептал Ковров, провожая взглядом отважную Вихреву.

Та, между тем, гнала, что есть мочи.