Я просто хотела, чтобы Руслан допил уже скорее свой чай и уехал. Но он еще с четверть часа разглагольствовал на эту тему и, только когда ему позвонили, быстренько убрался.

В воскресенье я, как и обещала, вышла на работу. И за свои пропуски согласилась выйти вместо Наташи и в понедельник. Я бы и во вторник поработала, если бы не экзамен по судоустройству и правоохранительным органам. Сначала даже думала: может, после экзамена прибегу. Не только из-за денег. Просто дома одной не хотелось сидеть. Но потом побоялась – вдруг не успею. Будет только хуже, если пообещаю выйти, и не приду.

И не зря я перестраховалась. Экзамен затянулся на полдня. Василенко, которую в универе за глаза дразнили Шапокляк, мурыжила нас долго и дотошно.

Когда мы наконец отстрелялись, кто-то из парней вдруг провозгласил: «Первая сессия закрыта! Ура, товарищи! Это великое дело надо отметить всей группой!».

В первый момент я сразу же отказалась, заикнувшись, что мне надо домой, что меня там ждёт… И осеклась, вспомнив с горечью, что никто меня больше не ждет.

– Не отбивайся от коллектива, – насел на меня Реутов. – Не нарушай вековые студенческие традиции.

Он еще много всякой ерунды плел, уговаривая меня и веселя девчонок, хотя я и не особо упиралась. Наши решили посидеть в кафе «Джинс», уютном и вполне демократичном. Мы туда пару раз заглядывали с Димкой, когда он проходил реабилитацию в августе. Этот его Центр находился совсем рядом.

Ехали мы на троллейбусе – потому что толпой. Хотя, скорее, оравой, шумной и хохочущей. Половина из нас, оказывается, впервые сели в общественный транспорт и вели себя как дикари, честное слово. Тот же Реутов на всех поручнях повисел, пока мы доехали до места.

Кафе располагалось чуть в стороне от дороги. Надо было пересечь небольшую площадь, и слева от неё было, собственно, кафе, а справа – чуть в отдалении возвышался стеклянный купол Реабилитационного центра.

Наши веселой гурьбой брели по заснеженной площади, смеялись, выкрикивали что-то, толкали друг друга шутки ради. Я сначала шла вместе со всеми, но потом потихоньку отстала. Грудь сдавило тяжестью – не продохнуть. Это место, такое до боли знакомое, столько всего всколыхнуло в груди…

Я с тоской посмотрела в сторону Центра и вдруг застыла на месте.

Дима стоял на дорожке, ведущей от Центра, словно кого-то ждал. Только в тот момент я об этом не подумала. Вообще ни о чем не думала. Просто смотрела на него и не могла сдвинуться с места.

Такой родной, такой любимый и уже не мой. Как такое возможно?

Меня он не видел, оно и понятно. Он стоял, расслабленный и отрешенный, подняв лицо к серому небу. Навстречу редким снежинкам.

Я медленно направилась к нему, забыв о своей развеселой группе, о кафе, да вообще обо всём.