Стиснув зубы, я отодвигаю на задний план собственный голод и неспешно ласкаю руками впалый живот, тонкую талию, легкими касаниями пробегаюсь вдоль позвоночника, нежно массирую напряженную поясницу, сминаю ладонями женственные бедра; захватываю большими пальцами кружевное белье, неторопливо тяну вниз, опускаясь на колени позади Эрики. Ее подтянутая задница прямо напротив моего лица, и я, не теряя времени, принимаюсь покусывать нежную кожу ягодиц, наслаждаясь тихими, рваными вздохами Эрики. Ноздри трепещут, улавливая сладко-терпкий аромат ее возбуждения. Подушечками пальцев поднимаюсь по внутренней стороне бедра, наблюдая, как по телу Эйнин волнами проходит дрожь.

Воздух между нами накаляется сильнее, становясь тягучим, плотным, пропитанным похотью. Эрика задерживает дыхание, когда я накрываю ладонью ее промежность.

— Здесь ты хочешь меня? — низким от возбуждения голосом спрашиваю я, раздвигая горячие створки и погружая кончики двух пальцев во влажное лоно.

— Везде, — надсадно выдыхает Эйнин, подаваясь бедрами навстречу моей руке. Хриплый смешок срывается с моих губ.

— Заметь, тебя никто за язык не тянул, — пальцами свободной руки раздвигаю ягодицы и, скользнув между ними, осторожно, но недвусмысленно надавливаю на тугое отверстие, которое она постоянно так рьяно охраняет от меня.

— Я не это имела виду, Джамаль, — отпрянув, восклицает Эйнин. Я с намеренной медлительностью выпрямляюсь, продолжая блуждать ладонями по обнаженному телу девушки, не в силах оторваться от бархатной кожи и женственных изгибов. В паху мучительно пульсирует возбуждение, натягивая хлопковую ткань брюк. Страсть кипит в венах, распространяя по всему телу адское напряжение.

— Где ещё ты хочешь меня, Медина? — встав в полный рост, я разворачиваю к себе ее раскрасневшееся лицо, пристально смотрю в широкие затуманенные зрачки, в которых мелькает неприкрытая жажда. — Может, здесь?

— Мягко подхватываю подбородок и жадно сминаю нежный рот голодным поцелуем, проникаю языком, требовательно толкаясь между губ, поглощая сдавленный стон, вырвавшийся из груди Эйнин. Абсолютно дикий похотливый поцелуй, резко контрастирующий с моими неторопливыми ласками и поглаживаниями. Я пожираю ее губы, трахаю языком нежный рот, жестко, неистово, издавая урчащие звериные звуки, и когда внезапно отстраняюсь, она задыхается, трясясь от нетерпения, ошеломлённо смотрит на меня, хлопая ресницами, покачиваясь из стороны в сторону и облизывая распухшие губы.

— Я про сердце говорила… — прерывисто шепчет Эрика.

— Извини, детка, я не могу трахнуть твое сердце, — сипло смеюсь я, замечая, как, темнеет от вспыхнувшей злости ее лицо.

— Ты придурок, Каттан, — раздраженно бросает Эйнин, с досадой прикусывая губу.