— Для утоления своего… хм-м «голода» у тебя есть целых три женщины, не считая тех, что ты трахаешь, когда находишься за пределами Анмара, — Эрика наконец-то подает голос, но произносит однозначно не то, что я хотел бы услышать. Совсем не то. Тихо смеюсь, взявшись пальцами за бретельки сексуального нижнего белья и намеренно медленно спускаю по плечам, покрывая порозовевшую кожу легкими, быстрыми поцелуями.

— Если этот факт тебя не устраивает, то ты должна заменить мне их всех, Медина, — полупрозрачная ткань сползает до талии, обнажая грудь.

Прижимаясь горячими губами к пульсирующей венке на шее Эрики, мягко прикусываю кожу и опускаю взгляд вниз, на вздымающуюся грудь с твердыми сосками. — Ты сможешь? — спрашиваю хрипло.

— Это зависит не только от меня, Джамаль, — она задерживает дыхание, когда я накрываю ладонями ее холмики, мягко сминаю, ощущая приятную тяжесть, приподнимаю легкими, неуловимыми касаниями лаская чувствительную кожу под грудью.

— Конечно, только от тебя, альби. Пока ты очень плохо справляешься с обязанностями жены, — легкий укус в шею, и с ее губ срывается шумный вдох.

Член реагирует на него болезненной пульсацией, капли пота выступают на висках. — Почему ты не пришла? Почему заставила меня ждать так долго? — горячо шепчу я, обвожу языком изящный контур ушной раковины, потирая и пощипывая пальцами набухшие соски. Черт, это гребаная магия. Она просто стоит, не шелохнувшись, а я уже дико возбужден, но намеренно не прижимаюсь каменным членом к ее заднице. Мне не хочется, как вчера — жёстко и грязно. Сегодня все будет иначе. Хотя, когда дело касается Эрики, я не могу ничего гарантировать. Меня несет рядом с ней, рвет крышу.

— Ты меня не звал, — с ноткой искренней обиды бросает Эрика.

— Я хотел, чтобы ты сама решилась, — полушепотом признаюсь я. — Я устал. Чертовски устал воевать с тобой, Эйнин.

— Я тоже не хочу воевать с тобой, Джамаль, — дрогнувшим голосом отзывается она.

— А чего ты хочешь, альби? — требовательно спрашиваю я, потирая большими пальцами острые вершинки.

— Тебя, — сдавленно выдыхает Эйнин, непроизвольно выгибаясь под моими ладонями.

Ее нежный голос и нескрываемое желание подстегивает мое возбуждение, усиливая примитивный голод. Она хочет меня, в этом я никогда не сомневался. Слишком очевидный факт для нас обоих. Но мне этого мало, и никогда не будет достаточно. Она должна сходить с ума, умолять, умирать от жажды, задыхаться от потребности. Хочу стать единственной мыслью, навязчивой идеей, мечтой, фантазией, реальностью, всем ее миром, черт возьми.