Рано или поздно, они оказались лежащими на кровати в обнимку: Лидия снизу, Вадим сверху. В его глазах мерцал вопрос, в её — смущение.

— Я не могу… — прошептала Лидия, отводя взгляд. — Наверное, мне нужно было раньше тебя предупредить… до того, как ты влюбился…

Вадим иронично приподнял бровь.

— Заниматься этим до свадьбы. Иисус мне запрещает.

— Я знаю, — улыбнулся Вадим. — И это никак не мешает мне любить тебя.

Лидия взъерошила его волосы, нежно погладила пальчиками щеку.

— Я тоже люблю тебя. Ты самый лучший человек на свете.

— С чего это ты взяла?

— Вероника мне всё рассказала.

— Зачем? Это только наши с ней дела…

— Юридическая тайна? — кокетливо улыбнулась Лидия.

— А что именно она тебе рассказала?

— Всё. Даже свои предположения о том, что твоя мама выбрала меня для тебя.

— У мамы всегда был хороший вкус.

— Ты серьёзно?! Попросил маму выбрать тебе невесту, как в мохнадцатом веке?

— Эй, такое можно доверить не любой маме, но у моей — видишь, как хорошо всё получилось?

— А что за недоразумение заставило тебя подписать контракт с Вероникой?

— Да какая разница? Ты хочешь выудить у меня все тайны, чтобы потом насмешничать всю оставшуюся жизнь?

— Думаешь, мы проведём вместе всю оставшуюся жизнь?

— У меня нет ни малейших сомнений.

Лидия никогда так истово не молилась за выздоровление Никиты, как в то время. И в храме заказала сорокоуст, и маму попросила сделать в Барнауле то же самое. Кажется, это подействовало: через пару недель Никита прислал ей большое сообщение:

«Привет. Прости, я, кажется, пропустил момент, когда в меня проник бес… и распоясался сверх всякой меры. Я знаю, это не просто так, а по грехам моим. Я, конечно, в ближайшее время схожу на исповедь к батюшке, но хочу и тебе пару слов сказать. Я много думал обо всём этом, пока лежал в больнице, и вот к каким выводам пришёл. Я действительно был в очень сильном омрачении с тех пор, как ты оставила меня в первый раз. Бесовская гордость мешала мне понять, как это могло случиться, ведь я такой хороший, красивый, умный и благочестивый человек. Но в тот момент самое главное для меня было вернуть тебя, потешить своё эго, подтвердить, что я тебе нужен. Любыми средствами. Та авария не была случайностью. Не то чтобы я бросился под колёса машины, но вёл самокат очень небрежно, можно сказать, напрашивался. Когда ты пришла навестить меня в больнице, я видел, как сильно ты сострадаешь мне, я был уверен, что у тебя всё ещё есть чувства ко мне, и у меня к тебе — очень сильные. Думаю, я заблуждался. Думаю, я любил только себя, и постепенно это развивалось. Мне нелегко, но я должен признаться: я ещё три недели назад начал вставать. И в последнее время хожу вполне уверенно. Но я боялся признаться тебе.