У дверей, за которыми я отчетливо различила родной запах, стояли гвардейцы в имперской форме.

– Не положено никого впускать! – преградили они путь.

– Что? – Я не поняла сначала, почему вдруг уперлась в невидимую стену.

– Не велено, барышня. Без особого распоряжения Его Высокоблагородия Артемия Павловича Стужева.

– Считайте, что такое распоряжение есть! Встречу разрешила императрица, – ответила, оглядываясь в поисках сопровождающего, который все же отстал.

– И у вас при себе имеется подтверждающий документ? – уточнил старший с нашивками подпоручика. – Позвольте узнать ваше имя?

– Княгиня Ярослава Ольбранская! – Я гордо вскинула голову. – И мне не нужны никакие бумаги. Господин Бирюков, находящийся за этой дверью, – бесцеремонно ткнула в нее пальцем, – не арестован, не является преступником и не совершил ничего противозаконного. Мне обещали встречу, и никто меня не остановит, чтобы увидеться с ним.

– Ваша светлость, у нас приказ никого не впускать. Это ради вашей же безопасности, – попытался объяснить гвардеец, но я ничего не хотела слушать.

Волчья кровь внутри бурлила, а я каждой клеточкой стремилась к нему. Разве какие-то отговорки могли меня остановить?

– Глупости! Это я опасна, если встать у меня на пути, – прорычала, ощущая, как некстати появляются когти на руках, а мышцы сводит болезненная ломота.

Не хватало еще обернуться и испортить платье!

Не замечала прежде, чтобы меня так легко выводили из себя. Внутри заклокотало от ярости, что кто-то посмел помешать. Однако остатки самообладания и разума, благодаря которым еще держалась в человеческом облике, подсказывали, что гвардейцы ни в чем не виноваты. Нужно немного подождать, и проблема разрешится.

Но волчица, которая чувствовалась, как второе я, не желала ждать ни секунды. Она рвалась на свободу, намереваясь взять верх надо мной человеком. Чтобы не поранить парней, я ударила наотмашь по невидимой преграде, когтями раздирая плетения. Тотчас магическое плетение вспыхнуло, а сила его разрушения ударила по двери. Несчастное полотнище сорвало с петель, и оно с грохотом ввалилось в комнату. Обрадовавшись, что путь свободен, я бросилась вперед.

Не знаю, почувствовал ли вожак, что я рядом, но столкнулась с ним на пороге.

– Яра? – замер он, полыхая желтым взглядом.

Я уже выяснила, что так проявляется волчья суть, когда испытываешь сильные эмоции. В зеркале, что висело наискосок от входа, я заметила желтые отблески собственных глаз.

– Гриша! – бросилась к нему, обнимая, прижимаясь к широкой груди, вдыхая родной умопомрачительный запах. – Я так соскучилась. Куда же ты пропал? Никогда! – чуть отстранилась и заглянула в его потемневшие глаза.