Будучи джентльменом, вы должны понимать, что всё это может повредить моей репутации.

Я кивнул. А когда мы вышли из комнаты, мне показалось, что девушка с облегчением вздохнула.

Глава 21

Я не спросила у Паулы про записку, которое она спрятала в карман. Но тот испуг, который я заметила у нее на лице, ответил на мой вопрос лучше всяких слов. И сам факт того, что она оказалась на лестнице, которой пользовалась лишь прислуга, тоже о многом говорил. Дочь графа Кросби бывала в этой части дома разве что тогда, когда она была еще ребенком.

Интересно, что она делала здесь? Читать послание ей было бы куда удобнее в своей комнате.

Быть может, тот, кто отправил ей записку, пригласил ее сюда прийти?

Но я прекрасно понимала, что мне она точно ничего не расскажет. Впрочем, как и я ей. В этой истории мы были по разные стороны баррикад. И потому, когда она отправилась по коридору на парадную часть дома, я не остановила ее.

Сама же я проследовала на кухню, где уже от множества готовившихся там блюд было так жарко, что когда я переступила ее порог, то едва не задохнулась. Собственно, необходимости приходить сюда именно сейчас у меня не было.

Обычно я составляла меня на всю неделю сразу. Но, во-первых, именно этот предлог я использовала, чтобы избежать дальнейшей беседы с герцогом Стенфордом, а мне совсем не хотелось бы показаться ему лгуньей хотя бы в такой мелочи. А во-вторых, я заметила, что наши гости — и сам его светлость, и инспектор Мэдисон — кажется, любили рыбу. А потому я собиралась сказать нашей кухарке миссис Джонс, чтобы и к обеду, и к ужину она не поскупилась именно на рыбные блюда."

"— Разумеется, миледи! — кивнула она, когда выслушала меня.

— Не извольте беспокоиться. Правда, к обеду уже всё готово, но к вечеру я дополнительно сделаю форель по-шотландски и фаршированную сельдь.

Я как раз собралась поблагодарить ее, когда мой взгляд упал на небольшой стол у окна, на котором стояли специи и лежала толстая тетрадь с рецептами, которой миссис Джонс чрезвычайно гордилась. Но не тетрадь привлекла сейчас мое внимание, а стопка листов писчей бумаги, что лежала рядом. Эта бумага была именно того сорта, на котором была написана полученная мною записка.

Я никогда прежде не обращала внимания на то, какая бумага использовалась для письма слугами. Для самих Кросби закупалась совсем другая — плотная, мелованная. А вот более дешевые желтые листы, должно быть, применялись прислугой для всевозможных хозяйственных записей — например, для составления списков заказов поставщикам продуктов.

Наверно, я изменилась в лице, потому что кухарка спросила, хорошо ли я себя чувствую. В ответ я только кивнула и поспешила выйти в коридор.