— Охолони, воевода! — выкрикнул воевода великого князя Димитр, который уже привел часть киевского войска на мои земли для формирования булгарского похода.

— Отчего же? Я не за свою мошну пекусь, а за серебро всего Братства, которое за Русь Великую стояло и стоять будет. И не позволительно грабить того, с кем плечом к плечу ратиться будешь, — говорил я, улавливая недовольство и от воеводы Димитра, и от новгородского посадника Мстислава.

— Пойдем, поговорим, — подойдя ближе к помосту, сказал Димитр.

— Отчего же не поговорить, — усмехнулся я. — Только и новгородский посадник для нашего разговора нужен.

Я сел на коня, подождал, чтобы мой маневр повторили Димитр и Мстислав, и отправился к терему.

— Зачем это? С Новгородом чуть сговорились, а ты снова с ними ссору возжелал, — сетовал Димитр.

— А я не в своем праве? — с металлом в голосе спрашивал я. — Почему свое я должен отдавать Новгороду?

— Мне нужно счет выставить за то, что мы взяли твоего врага? Мы же потратили и время и шесть ратников потеряли, — решил свое слово сказать Мстислав.

А он быстро что-то оперился. Был такой плаксивый, все по отцу тосковал. А тут, гляди-ка, уже во взрослые игры лезет. Или Мстислав всего лишь ретранслятор чьих-то мыслей? Скорее всего.

И я не особо хотел обострять отношения. Не в преддверии большого общерусского похода такими делами заниматься. Но вот подбили меня бесы, и все тут. Нужно было вопрос подымать после булгарского похода. Впрочем, через время, даже с бумагами, актуальность моих притязаний испарится.

Документы перед самой казнью мне передал странный человек, который представился другом отца. Я даже думал его схватить. Какой такой друг отца, если я приговорил Богояра к смерти? Еще один мститель на мою грешную голову или как? Оказалось, что «или как».

Отец всегда, насколько я его знал, чуял политическую обстановку. Наверняка, он предполагал, что будет арест. Уверен, что его люди отслеживали ситуацию во Владимирском княжестве. Как только поступили сведения, что Новгород и великий князь киевский склонны к соглашению, он стал готовиться к новому бегству.

Душеприказчик отца, представившийся Воемиром, не смог ответить на вопрос о том, почему отец вновь не бежал. Сам Богояр ушел от ответа. Мне кажется, что он устал бегать. Уже не было таких мест, где мог бы укрыться Богояр, может, только бежать куда в Европу, но, опять же, его переход не мог быть не замечен мной.

Так или иначе, но я согласился на встречу Воемира и Богояра, в моем присутствии, конечно же. Вот тут и обнаружились и документы, и то, что есть некий схрон у Богоярска. Отец настаивал, чтобы половину из всего я отдал Воемиру. Согласился, легко соглашаться, когда и ничего пока нет. По крайней мере, стала известна мотивация доверенного лица Богояра.