Сын, что был внутри меня, перестал бороться за своего отца и вновь забился в укромный уголок подсознания.

«Там и сиди!» — подумал я, злясь на то, какие эмоции только что пережил.

Голова казненного преступника с одного удара не скатилась по настилу из досок, палач еще раз рубанул по шее, и только после части тела Богояра разъединились.

— Убери голову и тело и захороните по-людски! — приказал я палачу. — А скажешь, что сжег.

У нас нет такой штатной единицы, как палач, все же не так уж и часто приходится производить казни. Так что, кто согласится выполнить за немалые деньги столь грязную работу, того и нанимаем, но никогда из Братства. Бережем души братьев.

Я распрямился, окинул взглядом собравшуюся толпу, что пришла посмотреть, взаправду ли я сам буду рубить своему отцу голову, или биться с ним стану, по своему обыкновению.

— Нынче же я, как законный наследник своего отца, жду, когда мне выплатят все причитающиеся Богояру деньги, меха, соль, как прописано в договоре его с Новгородом Великим, и что в отчетной грамоте изложено, — сказал я, глядя прямо в глаза Мстислава.

Вот и моя ответочка подошла.

— О чем говоришь ты? — выкрикнул один из новгородцев, который постоянно ошивался при посаднике Мстиславе Ростиславовиче.

Он и сейчас стоял рядом с посадником и успел понять то, что я говорю раньше Мстислава. Я же выдвигаю Новгороду имущественный иск, причем аргументированно и с доказательной базой.

— О чем говорю? О том, что у меня есть грамота, по которой Богояру причитается доля от всего добытого и изъятого у чухонцев у города Богоярска. Тридцать долей из ста причиталось моему отцу, стало быть, нынче мне. Написано в договоре, что платить Новгород должен ему али его наследникам, — с усмешкой провозглашал я, потрясая пергаментами и двумя листами бумаги.

Мстислав посмотрел на приставленного к нему новгородца, ища ответа. Но что здесь отвечать? Наверняка, все в курсе, что именно содержится в тех документах, и что я прав. Я даже знаю, сколько именно было отгружено мехов в Новгород и сколько меда с воском, дегтя. Неплохо, нужно сказать, приносил прибыли новгородцам Богоярск, который, видимо, вновь переименуют. Даже с учетом того, что тридцать процентов оседало в руках Богояра, очень неплохо наживался Новгород. А отец мой должен быть очень богатым человеком. И, конечно же, его ограбили. Но не был бы профессиональным предателем мой родитель, если бы не подумал о подлянке напоследок.

— И я спрашиваю, а где же имущество моего отца? Я знаю, сколько всего у него было, и мехов, и злата с серебром, и даже кости морского зверя. Частично это имущество Братства, — продолжал я нагнетать обстановку.