И рост у него большой…

– Он только за рулем будет, – послышался сзади негромкий голос, – а с тобой я пойду.

Я обернулась и увидела невысокого худенького мальчишку. Курточка скромная, серенькая, волосы гладкие, черные, глаза… только заглянув ему в глаза, я поняла, что передо мной далеко не мальчик. Представился он Рафиком.

Подъезжая к дому Игореши, я увидела его машину. Что ж, пока все идет как надо.

На звонок в дверь долго не отвечали, потом послышался слабый голос:

– Полиция! – гаркнула я. – Открывайте немедленно! Бессонова Инна Михайловна вам кем приходится? На ее трупе ваш телефон нашли.

Я через дверь почувствовала, как Игореша буквально растекается от страха. Дверь открылась, он увидел меня, но я толкнула его и проскочила в прихожую.

– Это ты? – до него хоть и медленно, но дошло, что полицией тут и не пахнет. – Ах ты!

Тут Рафик меня отодвинул твердой рукой и встал перед Игорешей. Этот идиот ничего не понял, потому что набычился и спросил:

Рафик, не отвечая, ткнул его пальцем куда-то в жирную шею, после чего Игореша упал на колени и стал тихий-тихий.

– Где мои вещи? – спросила я, с удовольствием глядя на это смирное существо. – Если ты с ними что-то сделал – будешь иметь бледный вид!

Вид у него и так был бледноватый, но вещи стояли в прихожей – сумка с одеждой, кошелка с посудой и хозяйственными мелочами и тюк с подушкой и одеялом.

– Значит, запомни, – сказала я, – ты меня не знаешь, ни на какие вопросы про меня не отвечаешь, адрес мой забудешь и телефон сотрешь. Ясно?

– Ясно, – проблеял Игореша, – а она, Инка, правда, того?

– Правда, – отрубила я, – так что жди, полиция к тебе явится рано или поздно!

Тут я поняла, что еще немножко – и он превратится в малосимпатичную отвратительно пахнущую лужу. Мы подхватили вещи и ушли.

– Спасибо тебе! – сказала я, когда машина тронулась с места.

– Обращайся! – произнес Рафик, поднеся мне вещи до самой квартиры на Екатерининском.

На следующее утро, основательно почистив перышки и нарядившись во все чистое, я явилась на работу в самом радужном настроении. Сотрудники были слегка на взводе, поскольку Мирослав наконец вернулся из командировки и слегка распушал в кабинете некоторых из нас. Я сидела у себя за столом тише воды ниже травы и пялилась в компьютер, стараясь вспомнить, чем я вообще занималась до того, как на меня свалилось столько неприятностей. Получалось с трудом. Софья Леонидовна злобно косилась на меня, но вслух ничего не говорила, поскольку ей тоже попало от Мирослава.

Настало время обеда, и сотрудники поодиночке потянулись к выходу. И вот когда я тоже собралась, Мирослав позвал меня из своего кабинета:

– Маша, зайди ко мне!

У меня упало сердце. Ну, так и есть, сейчас начнет снимать стружку.