До какой степени м-м Гамелен посвящена в намерения Уврара? Не потому ли ей было сделано недостойное предложение, что той не удалось самой довести дело до конца? Но Марианна не решилась поверить, что подруга могла так хладнокровно толкнуть ее в отвратительную ловушку.

Ответ на заданный себе горький вопрос она получила, едва ступив на порог, услышав осторожный голос Уврара:

– Не забудьте: я буду ждать вас. Но, само собой разумеется, нет необходимости, чтобы дорогой Фортюнэ стало известно о нашем заговоре. Она очаровательна, но так ревнива!

Ревнива? Фортюнэ? Марианна едва не забыла о своем гневе и готова была расхохотаться прямо ему в лицо.

Неужели этот ублюдок считал себя достаточно неотразимым, чтобы вызвать ревность у такой экзотической птички, как прекрасная креолка? Она ощутила непреодолимое желание бросить ему правду в глаза: именно сейчас «очаровательная, но ревнивая» предавалась неистовой страсти в объятиях красавца, бывшего ее подлинным возлюбленным. Только чтобы увидеть, как банкир на это прореагирует?..

Но м-м Гамелен жила по своему хотенью, и Марианна ни за что на свете не причинила бы ей ни малейшей неприятности.

Впрочем, утешением было узнать, что она не ведала о мелкой подлости Уврара и условиях сделки, которую он предложил. И вдруг Марианна подверглась другому искушению: тотчас же пойти и сообщить о создавшейся ситуации, и она сделала бы это, будь Фортюнэ одна. Но Марианне не хотелось ни встречаться с неистовым Фернье, ни нарушать тет-а-тет влюбленных.

– Передайте мадам Гамелен, что я встречусь с нею завтра, – сказала она подбежавшему Жонасу.

– Мадемуазель Мавианна, но вы не можете уйти пвосто так! Подоздите немного, я велю залозить…

– Нет необходимости, Жонас.

Вот и моя карета.

Действительно, сквозь застекленные двери вестибюля она завидела Гракха-Ганнибала, который после лихого разворота остановил лошадей у крыльца. Но пока Жонас заботливо укутывал ей плечи кашемировой шалью, глаза ее расширились от изумления при виде выпрыгнувшего из кареты Аркадиуса.

Оборванные лацканы и фалды черного фрака, свисавшие с шеи остатки кружев рубашки, продавленная шелковая шляпа, подбитый глаз и многочисленные царапины, покрывавшие лицо виконта де Жоливаля, свидетельствовали о славной битве, которую ему пришлось вынести, в то время как гордо восседавший на своем сиденье Гракх, без шляпы, взъерошенный, с пылающими щеками и сверкающими глазами, все еще потрясал кнутом, словно Юпитер молниями.

– Господи! – вздохнула Марианна. – Наконец-то! Но откуда вы взялись?

– Из толпы, где вы нас оставили! – пробурчал Жоливаль. – Конечно, вы выглядите гораздо свежей, чем мы, но, насколько я помню, у вас при выезде было розовое платье?

– Оно тоже попало в свалку.