– Может быть, вы хотите, чтобы я пошел за Аделаидой?

Марианна заколебалась.

– От нее нет никаких новостей!.. – начала она.

– Зато у меня есть. Я несколько раз ходил к ней. Она не проявляет ни малейшего желания вернуться. Не хочется вас огорчать, но, по-моему, она лишилась рассудка. Честное слово, она влюблена в этого Бобеша!

Аркадиус подошел к окну, поднял занавес и выглянул наружу. Ночь тихо окутала небольшой сад. Улыбка Амура в каменном бассейне немного стерлась и стала загадочной. Жоливаль вздохнул.

– Если бы ваш крестный не ждал в конце пути, я не отпустил бы вас, Марианна.

Вы подумали о том, что скажет Император? Не лучше ли прежде отправиться к нему, поскольку он в первую очередь является заинтересованным лицом?

– А что он сможет сделать? – довольно нелюбезно сказала Марианна. – Выберет супруга по своему вкусу и причинит этим невыносимые страдания. Я не хочу, чтобы он отдал меня другому. Лучше уж вынести его гнев. От него мне будет меньше горя.

Аркадиус не настаивал. Он опустил занавес и вернулся к Марианне… Какое-то время они оставались лицом к лицу, молча глядя друг на друга, но в их глазах отражался целый мир привязанности и взаимопонимания.

Марианна поняла, что пробудившееся в ней опасение перед открытой кардиналом необычайной перспективой сейчас находит отклик в сознании Аркадиуса и что время ее отсутствия будет для него тяжелым испытанием.

Впрочем, он и сам сказал об этом приглушенным голосом:

– Я всем сердцем надеюсь… да, я надеюсь, что Язон Бофор прибудет вовремя! Как только он появится, он тут же уедет, и на этот раз я буду его сопровождать. А в ожидании этого я, хотя не особенно верующий, буду молиться от всей души, чтобы он приехал… чтобы…

Неспособный больше сдерживать свои чувства, Аркадиус де Жоливаль разразился рыданиями и выбежал…

Непрерывно ливший всю ночь и часть утра дождь внезапно прекратился, когда карета покидала Каррару, где сменили лошадей.

Солнце прорвало тучи и отогнало их к горам, открывая лазурное небо. Беломраморные вершины, только что еще мрачные, засверкали нестерпимым блеском, словно рассеченные топором великана ледяные глыбы, отражавшие ослепительные стрелы лучей солнца. Но это не привлекло внимания изнемогавшей от усталости Марианны. В Карраре всюду был мрамор: в виде бесформенных глыб, вырезанных кубов, обточенных стел, наконец, в виде пыли, покрывавшей все вплоть до скатертей на постоялом дворе, где они наспех перекусили.

– Мы снабжаем все дворы Европы и даже других стран мира. Наша великая герцогиня отправляет во Францию громадное количество мрамора. Вы не найдете ни одной статуи Императора Наполеона, которая не происходила бы отсюда! – утверждал хозяин постоялого двора с наивной гордостью, вызвавшей у Марианны только тень улыбки.