Так что не огорчайтесь!

– Ты славный мальчик, Гракх, – вздохнула, вставая, немного успокоенная Марианна, – и я вознагражу тебя по заслугам.

– Да чего там! Вы довольны? Это правда?

– Правда, правда. Ты сделал все, что было возможно сделать. Остальное не в наших силах. Теперь отдыхай… Сегодня вечером ты мне не нужен.

– В самом деле, – с обидой воскликнул Гракх, – как же вы обходились эти дни без меня? Вы нашли мне заместителя?!

Марианна пожала плечами и улыбнулась:

– Очень просто, мой мальчик. Я никуда не выходила, вот и все. Ты прекрасно знаешь, что ты незаменим…

И, оставив просиявшего при этих словах Гракха, Марианна направилась к себе.

Но тут же встретила Жерома, более мрачного, чем обычно. С вытянутым лицом он ожидал у подножия лестницы в такой угнетенной позе, словно произошло какое-то стихийное бедствие. Марианна прекрасно знала, что ничего не случилось, и обычно ее забавляла странная склонность мажордома с самым зловещим видом извещать об обыденных вещах: визите кого-нибудь из друзей или приготовленной трапезе, но сейчас нервы у нее были напряжены до предела, и фигура Жерома вывела ее из себя.

– Ну, что еще? – воскликнула она. – Лошадь потеряла подкову или же Виктория испекла к ужину яблочный пирог?

Подавленность мажордома вдруг сменилась оскорбленным изумлением.

Торжественным шагом он направился к столику, взял с него серебряный поднос с письмом и подал его своей хозяйке.

– Если бы мадемуазель так не торопилась, – вздохнул он, – я имел бы возможность вручить мадемуазель это срочное письмо, которое отдал мне покрытый пылью гонец незадолго до возвращения нашего кучера.

Это был узкий пакет, запечатанный красным воском, очевидно, проделавший дальнюю дорогу, ибо его плотная бумага была измята и загрязнена.

Коснувшись его, пальцы Марианны задрожали. На печати отчетливо был виден только крест, но она сразу узнала почерк крестного. Это письмо было ее приговором, более ужасным, может быть, чем смертный приговор.

Не вскрывая письмо, Марианна очень медленно поднялась по лестнице. Она всегда знала, что наступит день, когда оно придет, это послание, но так надеялась, что у нее к этому времени будет готов ответ! И теперь она по возможности старалась оттянуть момент, когда оно будет вскрыто, момент, когда ее глазам откроются строки, таящие ее судьбу.

Войдя в свою комнату, она нашла там горничную Агату, складывавшую белье в комод, и хотела отослать ее.

– Мадемуазель так бледна! – сказала девушка, бросив встревоженный взгляд на обескровленное лицо хозяйки. – Будет лучше, если она позволит мне раздеть ее и снять туфли. Она почувствует себя лучше. А затем я найду для нее что-нибудь потеплей.

Марианна заколебалась, затем со вздохом положила письмо на секретер.

– Вы правы, Агата. Спасибо.