Мысль правильная, только вот как искоренить все чувства, что ядом по венам текут. Душат. Сердце сжиматься заставляют. Душу губят. Как перестать закрывать глаза на то, кем является любимый. Борис.

В горле ком слез и я понимаю, что мой огрех нельзя скидывать на отца. Он не должен разбираться с моей ошибкой. С тем, что я так долго держала глаза закрытыми.

– Мама, – вытираю слезы. Хватит реветь, пора доказать, что я не своя тетя. Пора доказать, что имя никак не влияет на судьбу. – Собери свои и папины вещи. Мои, какие есть.

– Нам скорее всего придется уехать, куда – решим потом.

– А ты куда? – смотрит глаза широко открыв, как я поднимаюсь. – Только не говори…

– Меня он не тронет, а насчет папы не уверена. Я… не знаю, что он сделал с Ульяной.

– Что ты такое говоришь?! – выкрикивает мама, и я быстро рассказываю о ее приезде в Москву и отношениях с Борисом. В двух словах, но она все равно бледнеет.

– Мама… Мне надо идти, – пытаюсь вырваться, пока она до боли сжимает мои плечи. – Я все выясню. Я все исправлю.

Она падает на стул, а я кидаюсь в коридор, хватаю свой пуховик и вызываю такси. Мне нужно не опоздать. Мне нужно дать понять Борису, что наши отношения ошибка.

Теперь я осознаю это слишком ясно. Главное, не растечься лужицей, как боялся папа. Главное, держаться плана, что я для себя придумала.

Осталось только… Его придумать.

Но даже выйдя из такси, у меня не было четкой оформленной мысли. Как сказать. Что сказать? Как заставить себя? Как заставить себя перестать мечтать об этом человеке.

Как возненавидеть его за все то зло, что он совершил и совершит. Глупо надеяться, что моя любовь сделает его белым и пушистым.

Скорее его натура превратит меня в себе подобную. Так же стремительно, как черный цвет поглощает любой другой. Перед черным бессильно все.

И я бессильна. Иначе я бы ощущала тошноту от предстоящей встречи. А не предвкушение и похоть.

Дверь железных ворот открывается, и я захожу внутрь.

На негнущихся ногах шагаю вперед, ежась от ветра, что задувает мне за воротник.

Мозг работает с удвоенной силой, планируя побег. Но как убежать? Да еще и не пострадав.

Возле входа стоит машина, из нее выходит Иван. Напряженный. Ни капли того злорадства, что еще портило его вчера.

– Нина, – он сглатывает и преграждает путь. – Давай ты сейчас пойдешь в комнату и просто подождешь там.

– А давай ты пойдешь в задницу? – выплевываю я и обхожу его по кругу. Мерзкий трус.

Только вот, что бы я сделала, расскажи он мне все.

Поверила бы? Сняла бы розовые очки?

А если я все придумала?

А если отец с Борисом уже все обсудили и просто пьют виски?

А если сестра уже летит на самолете на мою свадьбу. А если все, что сказал папа, лишь видимость. А может быть еще есть шанс, что я буду счастлива? С Борисом? Есть? Хотя бы крошечный.