– Она, шеф. Уже пару часов ищут.

Борис оторвал трубку от уха, даже сжал в руке до треска. И резко расслабился.

И что с ней могло произойти? В лесу-то?

Могли изнасиловать? Могли. Могли убить? Тоже могли. Могли звери загрызть? Могли.

Что меньшее из зол? Насилие.

Неприятно, тем не менее, просто секс. Хотя девочке пережить будет трудно.

Борис открыл сейф и достал пару таблеток… При определенной дозе память о нескольких часах после приема стирается напрочь.

Борис не любил, когда что-то идет не по плану.

Но в этот день не по плану пошло все.

Потому что он выехал на своем ниссане эклипсе на помощь поисковикам. Он вошел в лес, он нашел Нину первым.

Он как раз слезала с почти отвесной скалы и, развернувшись, замерла, пытаясь в блеклом свете луны рассмотреть Бориса.

– Ой… Папа уже обыскался? – спросила она, подтягивая лямку сарафана.

А Борис следил за этим абсолютно невинным движением. Как безумный. Как одержимый. Больной на голову.

– Обыскался. Зачем бежала?

«Да, Нина, зачем ты дала мне такую возможность?», – подумал он.

– Хотела побыть одна. Но скала мокрая и подъем занял больше времени, чем я рассчитывала.

Борис пытался абстрагироваться от эмоций, что волнами от нее накатывали.

Он пытался поймать равновесие, что столько раз его выручало. Он уговаривал себя, что пришел лишь помочь дочери своего лучшего сталелитейщика. Эта была борьба гораздо кровопролитнее, чем мировая.

Поражение оглушало, как и частое дыхание красивой малышки. И кровь стучала в висках.

– Ну пошли, – сдался он борьбе с инстинктами, и еще раз окинул ее взглядом. – Я тебя провожу. Держи.

В его пальцах были таблетки.

– Это противовирусные. Чтобы не простудилась.

– Вы всегда их с собой носите? – улыбнулась она так искренне, что Борис на мгновение почуял свое гнилое нутро. Но казалось, именно она сможет омыть его своими слезам.

– Нет. Просто что-то мне подсказывало, что я тебя найду первым.

– Какая удача, – хихикает она и забирает две таблетки. Кладет себе на язычок и глотает.

Борис сглатывает тоже, стряхивая напряжение и рукой указывая путь.

– Пойдем, красная шапочка.

– А вы дровосек, который пришел спасти меня от злого волка.

– Нет, Нин. Я злой волк, и загрызу любого дровосека, который хотя бы попытается тебя спасти.

– А мне нестрашно, – хохочет она, хватая Бориса за плечо, чтобы через бревно перепрыгнуть.

Мама долго смотрела мне в глаза, а потом просто отошла и начала рассказывать.

И все, что я могла, это слушать и не перебивать. Потому что…

– Когда сестра с ним познакомилась, мы были очень рады. Уже с квартирой, машиной, образованием. Ухаживал красиво, но знакомиться отказывался. Нина…

– Да, я назвала тебя в честь своей сестры. Нина была очень ранимой девочкой, но строгой. Правда любовь к этому Антону превратила ее в одержимую.