Было бы здорово, если б могла, но жизнь — не такая простая штука. Решаю пока оставить эти мысли при себе. У нас еще найдется время для разговоров.

— Прошу вас, пожалуйста, уйдите.

Эту фразу я уже слышал столько раз, что меня разбирает зевота, но я сдерживаюсь, потому что я человек вежливый.

— А ты не слишком любезная хозяйка, — говорю я ей вежливо.

— Ты псих, я сейчас позвоню… ммм… в полицию.

Она что, действительно такая дура? Она думает, что я просто буду тут стоять и смотреть, как она звонит за помощью? Может, мне еще сесть на диван, кроссворд порешать, подождать, пока не арестуют? Я начинаю мотать головой, как только что делала она, только волосы у меня сухие.

— Ну, попробовать ты, конечно, можешь, — говорю я, — если телефон на месте.

Телефона на месте не было. Я снял трубку, когда ел пиццу, ее пиццу.

Она разворачивается и пытается спрятаться в ванной как раз в тот момент, когда я кидаюсь к ней. Она шустрая. И я шустрый. Бросаю нож. Лезвие над рукояткой, рукоятка над лезвием. Весь фокус бросания ножа — в равновесии… если ты профессионал. А если нет, то все сводится к везению. Нам обоим не помешало бы сейчас немного везения. Лезвие слегка задевает ее руку, с лязгом отскакивает от стены и падает на пол в то мгновение, когда она огибает дверь. Она захлопывает ее и запирает, и я, даже не притормозив, с разбегу влетаю в эту запертую дверь, косяк которой чуть вздрагивает.

Отступаю на пару шагов. Я всегда могу уйти домой. Собрать свои вещи. Закрыть портфель. Снять резиновые перчатки. И уйти. Но это сильнее меня. Я очень привязан и к своему ножу, и к своей анонимности. А значит, мне придется остаться.

Она начинает звать на помощь. Но соседи ее не услышат. Я это точно знаю, потому что все заранее выяснил. Этот дом находится в глубине района и торцом выходит на пустырь, мы на втором этаже, и никого из соседей нет дома. Все дело в подготовке. Чтобы чего-то в жизни добиться, надо обязательно готовиться и все делать тщательно.

Я пересекаю спальню и выбираю еще один нож. На этот раз самый большой. Направляюсь обратно к ванной, но вдруг в комнату входит кот. Животное оказалось жутко дружелюбным. Наклоняюсь и глажу его. Он начинает тереться о мои руки и урчать. Беру его на руки.

Возвращаюсь к двери в ванную и зову ее:

— Выходи или я сломаю твоему коту шею.

— Пожалуйста, пожалуйста, не трогайте его.

Теперь я жду. Как приходится ждать любому мужчине, когда женщина в ванной. По крайней мере, она перестала кричать. Почесываю Пушистику шею. Он больше не урчит.

— Господи, чего вы хотите?

Мама моя, царство ей небесное, всегда учила меня говорить только правду. Но иногда этот подход не совсем уместен.

— Просто поговорить, — вру я.

Я качаю головой. Женщины…

Замок издает четкий щелчок, освобождая проход в ванную.