Она думает о том, не бывает ли тут днем больше народу, нет ли у кладбища часа пик. Не хотелось верить, что одни люди умирают, а другие о них забывают. Недалеко на машине-газонокосилке какой-то мужчина лавировал между могилами, выкручивая руль так, будто эта была гоночная машина; наверное, ему не терпелось поскорее закончить работу и убраться отсюда. Звук мотора доносится до нее как будто издалека. Когда-нибудь и этого мужчину, ухаживающего за кладбищем, тут похоронят. И кто тогда будет косить газоны?

Она даже не знает, откуда у нее берутся такие мысли. Смерть кладбищенского работника, час-пик на кладбище, люди, забывающие о мертвых. С ней всегда так, когда она сюда приходит. Чувствует себя совершенно разбитой, а в голове все путается, будто кто-то засунул ее мысли в шейкер и хорошенько взболтал. Она любила приходить сюда раз в месяц, хотя «любила» — вряд ли подходящее слово. Она всегда, не пропустив ни разу, приходила сюда на годовщину смерти Мартина. Сегодня как раз такой день. А завтра был бы день его рождения. Или будет. Она не была уверена насчет того, может ли у тебя быть день рождения, если ты уже в земле. Почему-то, сама не зная почему, она никогда не приходила сюда в день его рождения, только накануне. Но пропусти она этот день, и, без сомнения, это повлекло бы за собой такие же последствия, как если бы она сняла распятие. Ее родители были тут сегодня чуть раньше; это видно по свежим цветам, лежащим на могиле рядом с ее собственными. Она никогда не приходит сюда вместе с родителями. Еще один странный факт, не имеющий объяснения.

На миг Салли прикрывает глаза. Каждый раз, приходя сюда, она наталкивается на некую стену, преодолеть которую не в силах. Когда она уйдет, все снова встанет на свои места. Салли наклонилась, погладила цветы, лежащие на могиле, потом провела пальцами по буквам на плите. Ее брату было пятнадцать, когда он умер. Накануне своего шестнадцатилетия. Одни сутки между днем рождения и днем смерти. Может, меньше. Около половины суток. Часов шесть или семь. Как можно осмыслить, что он умер в пятнадцать, почти шестнадцать лет? Остальные, похороненные здесь, прожили в среднем шестьдесят два года. Она знает, потому что сама подсчитала. Прошлась между могилами, складывая цифры на калькуляторе, и потом поделила. Ей было любопытно, на сколько лет Мартина обделили. Те пятнадцать-шестнадцать лет, что он прожил на этом свете, были особенными, и тот факт, что он был умственно отсталым, на самом деле являлся благословением. Он сделал богаче ее жизнь и жизнь ее родителей тоже. Он знал, что не такой, как все, знал, что был дауном, но он так никогда и не понял, что в этом плохого. Для него жизнь заключалась в том, чтобы получать удовольствие.