Она спустилась к ним, усадила их в старую двуколку вместе с Барбой, Жавоттой, Флипо и Легконогим, а сама села за кучера. И вся компания весело покатила в Монтелу.

Солнце садилось, и по зеленым лугам, где паслись мулы, разливался шафрановый свет. Болота осушили, и от этого весь пейзаж очень изменился.

Береговая линия с зарослями кустарников отступила к западу.

Однако, въехав на подъемный мост, по которому, как и раньше, важно расхаживали индюки, Анжелика поняла, что замок, где прошло ее детство, ничуть не изменился. Барон де Сансе, несмотря на относительный достаток, так и не починил старую каменную кладку. Донжон и зубчатые стены с земляными валами обветшали и заросли плющом, а главный вход был по-прежнему с кухни.

На кухне кормилица чистила лук, старый барон сидел рядом. Кормилица сохранила свою статность и подвижность, а вот зуба ни одного не осталось. И волосы стали совсем седыми, и оттого лицо казалось почти коричневым, как у мавританки.

Может, Анжелике показалось, но радость от встречи вышла слегка натянутой, как случается порой, когда вдруг объявляется человек, которого долго считали умершим. Ее, конечно, давно оплакали, жизнь пошла своим чередом без нее, и теперь ей надо снова дать место в этой жизни.

Флоримон и Кантор быстро помогли всем справиться с неловкостью. Кормилица со слезами на глазах прижимала к сердцу «прелестных малышей», и не прошло и трех минут, как щеки мальчиков раскраснелись от ее поцелуев, а руки не могли удержать всех яблок и орехов. Кантор взобрался на стол и спел весь свой репертуар.

– А призрак старой дамы все еще бродит по Монтелу? – спросила Анжелика.

– Я ее уж давно не видала, – отозвалась кормилица, покачав головой. – С тех пор как Жан-Мари, самый младший в семье, уехал в коллеж, она больше не появлялась. Я всегда думала, что она разыскивает сына…

В мрачноватой гостиной, как и прежде, царила тетушка Жанна. Она сидела, как большая паучиха в паутине, и ткала ковры.

– Она уже ничего не слышит и умом немного тронулась, – пояснил старый барон.

Однако, увидев Анжелику, старуха хрипло спросила:

– А Хромой тоже приехал? Ведь его же сожгли?..

Это был единственный намек на ее первое замужество, который Анжелика услышала в Монтелу. Об этом периоде ее жизни все предпочитали не упоминать. Да барон, похоже, не особенно задавался вопросами по этому поводу. По мере того как вырастали его дети, выходили замуж, женились, приезжали к нему или не приезжали, они все постепенно смешались в его сознании. Он много говорил о Дени, который стал офицером, и о младшем, Жане-Мари. Его не заботила судьба Ортанс, а о Гонтране он вообще ничего не желал знать. На самом деле единственная тема, которая его волновала в любой беседе, были его мулы.

Побродив по замку, Анжелика успокоилась.