Несмотря на то что дю Плесси совсем забросили замок, Молин заботился о том, чтобы содержать его в порядке. Курьер, посланный за неделю до приезда, велел открыть все окна, и свежий запах воска от только что натертых полов вступил в сражение с запахом плесени, который источали ковры. Но того удовольствия, на какое рассчитывала, Анжелика не получила. Все ее чувства словно притупились. Может, ей надо было заплакать, или пуститься в пляс, или что-нибудь крикнуть, обняв Флоримона и Кантора? Но она не смогла: у нее внутри все помертвело. Слишком сильным оказалось чувство возвращения, и потрясенная душа отказывалась реагировать.

Она нашла уютный уголок, где дети могли бы отдохнуть, сама занялась их обустройством и не оставила их до тех пор, пока не увидела, что они, отмытые с дороги и одетые в теплые курточки, мирно поглощают завтрак – молоко и всякие вкусности, которые принесли крестьяне.

Тогда она направилась в комнату в северном крыле замка, уже приготовленную для нее. Когда-то в этой комнате останавливался принц Конде.

Ей надо было еще подождать, пока Жавотта не развесит ее туалеты, и ответить на приветствия слуг, принесших ведра с горячей водой в смежную ванную комнату. Услышав, с каким трудом они подбирают французские слова, она машинально ответила на местном диалекте. Парни рот разинули от удивления, когда парижская гранд-дама в сногсшибательном платье заговорила на их языке, словно она тут родилась.

– Но так оно и есть! – рассмеялась Анжелика. – Вы что, меня не помните? Я Анжелика де Сансе. А ты – Гилло из деревни Мобюис, что совсем рядом с Монтелу, я помню.

Тот, кого звали Гилло и с которым они не раз в детстве опустошали заросли тутовника и вишневые деревья, просиял от радости:

– Так это вы, мадам, вышли замуж за нашего хозяина?

– Вот все у нас обрадуются! А то все спрашивают, кто будет новой хозяйкой.

Значит, местные жители вообще ничего не знали. Либо у них были неверные сведения, если они решили, что свадьба уже состоялась.

– Эх, жаль, что вы не дождались, не доехали до нас, – продолжил Гилло, покачав лохматой головой. – Какая свадьба была бы!

Анжелика не решилась выдать Филиппа и сказать этому увальню Гилло, что свадьба состоится в Плесси и она рассчитывает, насколько это от нее зависит, на большой праздник, где соберется вся округа.

– Праздник все равно будет, – пообещала она.

Поторопив Жавотту и наконец оставшись одна, Анжелика облачилась в домашнее шелковое платье и оглядела комнату.

За прошедшие почти десять лет ее убранство не поменялось. Но теперь Анжелика смотрела на все иными глазами, она уже не была той девочкой, которую ослепила роскошь. Старинная, в голландском стиле мебель черного дерева и широченный альков с четырьмя колоннами показались ей старомодными.