На счёт моих слов… ты меня простишь?

Я посмотрела на соседа, который состроил огромные просящие глаза, что при его внешности выглядело весьма комично, а также вспомнила, как сама не могла сопротивляться приказу отца.

– Натан, конечно, я тебя прощаю. Не говори глупостей, я знаю, что ты был не в себе. А теперь марш из моей спальни, мне надо одеться, – и с этими словами полотенцем, что я высушивала волосы, я, смеха ради, размахнулась и ударила его по попе.

На лице таноржца это вызвало улыбку:

– Ну, Стаська, я тебе это припомню! – шутливо пригрозил мне Натан, – ещё раз кинул взгляд на мои голые ноги и присвистнул. – Уже представляю, как перекосит лица парней из моей группы от зависти, когда они узнают, с какой красоткой я жил первый семестр.

Мокрое полотенце полетело в лицо наглому таноржцу, но дверь успела захлопнуться быстрее.

Пока я одевалась, на коммуникатор, тот, который с начала года у меня валялся в шкафу, пришло сообщение, что меня ждёт адмирал Юлиан Леру в своём кабинете. Я была рада, что он вызвал меня, потому что сама искала способа с ним увидеться и узнать последние новости. Наверняка, пока мы с Киаром летели, суд уже закончился.

После первого же стука в кабинет адмирала дверь отъехала в сторону, и сам Юлиан оказался на пороге. Он выглядел достаточно хорошо, хотя и не так здорово, как хотелось бы.

– Доброе утро, Юли… – я увидела мельком в кабинете ещё несколько адмиралов и тут же поправилась, – адмирал Леру.

Глаза цварга весело блеснули, но он произнёс совершенно серьёзным тоном:

– Проходите, кадет Радонежский… то есть Радосская. Мы Вас ждали.

Под пристальным вниманием собравшихся я прошла и села на один из свободных стульев. Удивительно, но я впервые по приезде почувствовала, что действительно рада оказаться вновь на станции.

– Анестэйша, первым делом мы хотим задать вопрос. Теперь, когда Ваше инкогнито раскрыто, Вы планируете остаться в Академии?

Я окинула цварга возмущённым взглядом:

– Разумеется, я хочу продолжить учёбу! Не для этого я сдавала вступительные экзамены и так долго мучилась на полигоне, чтобы взять и уйти спустя полгода обучения! И даже таноржский суд признал, что я на законных основаниях поступила в это заведение! То, что я больше не Станислав Радонежский, ничего не меняет.

Юлиан широко улыбнулся, а кто-то из адмиралов смущённо заметил:

– Мы просто предполагали, что программа Академии Космического Флота слишком сложна для человеческой девушки…

– Ничего, училась же раньше, значит и дальше смогу, – ответила уже более благосклонно.

– Анестэйша, – встрепенулся неизвестный мне цварг. – Я адмирал Даффи. До нас дошли эм-м-м… слухи, будто командор Леру применял к Вам эмоциональный взлом сознания.