Это для меня так же важно, как секс, а может, даже важнее.

– Везет тебе, – хмыкнул Уэстон. – У меня отлично получается лежать в постели.

– У тебя отлично получается многое. Расскажи, как прошла гонка.

– Четвертое место, – проворчал он, пожимая плечами.

– Четвертое? – Я схватила его за руку. – Уэстон, это же замечательно. Ведь ты участвовал впервые! Почему ты мне сразу не сказал?

– Это неважно. Мне просто понравилось быть там. И Коннор пришел. – Уэстон просиял. – Это ведь твоих рук дело.

– Я просто сказала, что ты там будешь, а дальше его уже было не удержать.

Уэстон не ответил, но я видела: он глубоко тронут.

– На обратном пути мне позвонил Пол, – признался он, немного помолчав. – Хочет собрать всех на ужин в Бостоне на день рождения Ма. Подозреваю, он собирается просить ее руки.

– Это чудесно, – воскликнула я. – Он замечательный человек и так хорошо относится к твоей маме. – Я погладила Уэстона по щеке. – Разве это не к лучшему?

Уэстон кивнул и тоже погладил меня по щеке.

– Согласен. Но сначала мне кое-что нужно сделать. – Ладонь у него была мозолистой и шершавой, но прикосновение – очень нежным. – Пойдешь со мной?

– Куда угодно, – ответила я. – Куда направимся?

Взгляд Уэстона стал напряженным.

Глава тридцать четвертая

Судя по виду за окнами такси, Уоборн, расположенный в штате Массачусетс, был очень милым городком: здания в колониальном стиле, окруженные парками и красивыми лесами. Уэстон крепче сжал мою руку, когда такси свернуло с шоссе на городскую улицу, на которой было меньше зелени, и стояли обшитые досками домики.

– Это здесь? – спросил водитель.

– Нет, спасибо, не нужно.

Я вышла из машины, а Уэстон перебрался в инвалидное кресло. На улице было тихо и безлюдно.

– Который? – спросила я.

Уэстон указал на маленький синий дом с белой крышей, стоявший в самом конце заканчивавшейся тупиком улицы. Хрипло вздохнув, Уэстон начал крутить колеса, и я пошла за ним.

– Всё кажется таким маленьким, – заметил он, – когда мы добрались до конца улицы. – Я не был здесь с тех пор, как нам пришлось переехать. – Он помрачнел, стал задумчивым.

– В детстве всё вокруг кажется больше, чем есть на самом деле.

– Вот тут, – сказал Уэстон, подъезжая к краю тротуара. Здесь стояла машина, прямо напротив дома, а потом он сел за руль и уехал. Ма кричала ему вслед и плакала.

Его бостонский акцент зазвучал отчетливее.

– А этот урод не остановился. Я гнался за ним. Он не мог не видеть меня в зеркало заднего вида и всё равно не остановился.

У него в глазах заблестели слезы. Я ждала, что он нахмурится и поскорее вытрет их, но Уэстон не стал этого делать.

– Он не остановился, черт побери. – В его хриплом голосе звучали злость и боль. – Уехал. Бросил Ма. Бросил ее ни с чем.