— Могу я поспать? Должно быть, уже поздно, верно?

— Три часа утра.

— Ты привел доктора так поздно?

— Это его работа, и он знал о моих требованиях, когда согласился стать семейным врачом.

— Есть ли кто-нибудь, кого ты считаешь человеком вместо того, что ты покупаешь?

Я не знаю, почему я задала этот вопрос, когда мое главное внимание должно быть направлено на то, чтобы выпроводить его отсюда к чертовой матери.

Это слово, хотя и произнесенное спокойно, воспламеняет каждую частичку меня. Не только мои щеки и грудь, но и то, что громко колотится внутри этой груди.

— Ты уже купил меня, — бормочу я.

— Я тоже так подумал. Оказывается, это далеко от истины.

Он выпрямляется, и я ненавижу то, как я оплакиваю потерю его близости и то, как я цепляюсь за его воздушный, чувственный аромат.

Со временем все это пройдет. Я должна в это верить.

— Ложись спать. — его голос успокаивающий, теплый. Наверное, это самое теплое, что я от него слышала. — Я останусь здесь.

— Нет, тебе не обязательно...

— Я останусь. Никаких переговоров, — обрывает он меня.

— Кроме того, ты расскажешь мне, какого ветра ты вернулась в то место.

— Я просто хочу побыть одна.

— Мы все знаем, что случилось в последний раз, когда тебя оставили одну, так что ответ на это — нет.

Черты его лица твердеют, темнея с каждой секундой.

Он засовывает руку в карман, и когда он снова заговаривает, его голос на грани срыва:

— Мысль о том, что этот ублюдок мог бы сделать, если бы мы не пришли вовремя... — он замолкает, будто у него не хватает слов, чтобы описать эту возможность.

Дрожь охватывает меня за горло при мысли о том, что могло случиться. Стала бы я вообще спать здесь, если бы эта черная тень получила то, что хотел? В прошлом они пытались похоронить меня заживо, так что, возможно, на этот раз они хотели закончить начатое.

Джонатан падает на стул.

— Я останусь.

Он действительно такой, и мне действительно нужно бежать. Я не знаю куда, но я разберусь с этим, как только выберусь отсюда.

Я всегда нахожу выход.

Мой разум работает на пределе, пытаясь придумать, как заставить его уйти.

Вода и накрытая тарелка с тем, что, как я предполагаю, является супом, стоят на прикроватном столике, так что я не могу попросить ни того, ни другого.

Джонатан все еще наблюдает за мной с тем пугающим вниманием, которое заставляет меня почувствовать себя так, словно я нахожусь под микроскопом исследователя.

— Что не так с твоей подушкой?

— Я хочу ту, что из твоей комнаты. Эта не мягкая.

— Раньше ты прекрасно на ней спала.

— Это было очень давно. Я на ней больше не сплю.