Он хватает меня за лодыжку, и я вскрикиваю, когда падаю, моя спина соприкасается с мягким матрасом. Я распластана перед его дикими глазами, когда он кладет руку мне на лицо и говорит низким, леденящим тоном:

— Лучшие противники пытались обмануть меня, и всегда терпели неудачу. Так как насчет того, чтобы ты сказала мне, какого черта ты только что сбежала от меня?

Потребность бороться с ним пульсирует во мне, как вторая натура. Инстинкт самосохранения, который был моим способом действий с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, пробивается на поверхность. Однако я не действую в соответствии с этим по двум простым причинам.

Первое: Джонатан легко одолеет меня. Второе: я ранена, и драться было бы самым глупым шагом.

По уму. Я должна быть умной.

— Я... мне просто нужно отдохнуть.

— Попробуй еще раз, дикарка. — его голос звучит отрывисто и свирепо.

Он знает, что я лгу ему, и, честно говоря, я понятия не имею, как обмануть такого человека, как Джонатан, и возможно ли это сделать.

Все, что я знаю, это то, что он должен держаться от меня хрен подальше. Я не закончу так, как Алисия.

Я не позволю ему высосать из меня жизнь, а потом в конце концов убить меня.

Я сбежала от одного из самых известных серийных убийц, и я также могу сбежать от него.

Смягчая свой тон, я говорю:

— Я действительно просто хочу спать. Я устала.

Его костяшки пальцев касаются моего лба, и я втягиваю воздух сквозь зубы и выдыхаю через нос.

К моему ужасу, не из-за страха. Далеко не так. Мое тело не получило памятку о том, что Джонатан представляет реальную опасность для моей жизни, и мне нужно держаться от него подальше. Мою дурацкую кожу все еще покалывает, как и каждый раз, когда он прикасается ко мне.

Я все еще попадаю на его орбиту, будто это единственное место, где я могу быть.

Между его бровями медленно образуется морщинка. То ли из-за беспокойства, то ли из-за того, что он не одобряет выражение моего лица, я не знаю. Это может быть и то, и другое.

— У тебя лёгкая температура, но таблетка скоро подействует.

— К-какая таблетка?

О боже мой. Он уже начал меня травить?

— Обезболивающие. Семейный врач приходил осмотреть тебя ранее и прописал это.

Он также сказал, что синяк у тебя на затылке несерьезен и со временем пройдёт.

Теперь, когда он упомянул об этом, что-то покалывает у меня под волосами на затылке. Это тогда, когда меня ударили, но я забыла обо всем этом. По сравнению с реальной опасностью, нависшей надо мной, синяк даже не замечается.

Печально ли, что я считаю нападение менее опасным, чем эта ситуация? Возможно, но мой мозг был натренирован на выживание, поэтому непосредственная опасность всегда привлекает мое внимание в первую очередь.