Цель моей командировки иная.

– Хотелось бы в это верить.

– А ты поверь, и сразу же полегчает.

– Тогда давай выпьем! – Стратонов потянулся к бутылке, задел соусник и опрокинул его содержимое на себя. – Вот черт!

Анна подозвала официанта:

– Принесите мокрое полотенце.

– Не надо! – зло обронил Стратонов. – Как-нибудь обойдусь! И так – все одно к одному!

– Не устраивай истерику, – оборвала его Анна и поднялась со стула. – Идем в гостиницу, приведешь себя в порядок в моем номере.

Стратонов рассчитался за ужин и в мрачном настроении последовал за Анной. До гостиницы они шли сосредоточенно и в полном молчании.

Нелегкий разговор оставил неприятный осадок, усугубленный жирным пятном на форменных брюках Стратонова.

В холл они прошли беспрепятственно, да и кто бы задержал офицера следственного управления в чине полковника? Выйдя из лифта на этаже, Анна порылась в сумочке. Отыскав ключи, она подняла голову и увидела Николая Клейменова, который растерянно смотрел на нее.

– Как ты здесь оказался? – спросила Анна, пытаясь сгладить неловкую ситуацию. Позднее возвращение в гостиницу с мужчиной Клейменов мог принять за любовное свидание.

– Вот, приехал… – Николай уставился на Стратонова, и Анне вдруг показалось, что они сейчас подерутся.

Она сделала шаг и, оказавшись между мужчинами, сказала Клейменову:

– Знакомься, мой однокурсник Алексей. Теперь мы вместе работаем.

Стратонов протянул руку, но Николай не двинулся с места, просто стоял и смотрел.

– Идемте в номер, – сказала Анна и отомкнула дверь.

Однако внутрь вошли только она и Стратонов. Когда Анна выглянула в коридор, она увидела спину идущего к лифту Клейменова.

Стратонова Анна выставила за дверь, как только тот мало-мальски почистил брюки.

Когда он ушел, она немедленно позвонила Николаю. Он не ответил, и стало ясно, что причиной его молчания стали обида и ревность.

Однако ей самой тоже было не по себе. Несмотря на то что статус их отношений не имел никакой определенности (он жил в Придивином, она – в Москве), Николай для нее был близким человеком и не заслуживал унижения.

С тяжелым сердцем Анна легла в постель – чувство вины за пережитое не отпускало. Она еще раз позвонила Клейменову и, не дождавшись ответа, с трудом заснула.

Сон оказался недолгим. В половине первого Анна подхватилась с постели в холодном поту и, не успев ничего понять, ринулась в ванную. Там ее жестко вырвало. Включив холодную воду, она жадно напилась, но рвота продолжилась.

Когда чуть живая Анна вернулась в комнату и включила ночник, то вдруг поняла, что едва различает предметы. Рухнув в постель, она закрыла глаза и услышала, как медленно и неровно бьется ее сердце.

Промучившись до восьми, Анна позвонила Платонову и предупредила, что придет на работу после обеда.