– Прошу дать мне закончить, – попросил Кориков.

– Тогда – ближе к делу.

– Нетерпеливый ждет дважды. Слышали такое выражение?

– Слышала. Продолжайте.

– Упомянув о странных вещах, я имел в виду защитные воспоминания.

– Объясните, в чем их суть.

– Человеку кажется, что он что-то видел, но это – иллюзия. Всего лишь способ подсознания защитить его психику.

– Не наш случай, – уверенно заявила Анна. – Свидетельница четко помнит момент убийства своей матери.

– Вы не можете знать наверняка, как не можете отрицать существование НЛО, – сказал Кориков, но тут же спросил: – На чем мы остановились?

– На подсознании, которое оберегает психику защитными воспоминаниями, – напомнил ему Павел.

– Я абсолютно уверен, что при таком глубочайшем погружении в транс люди не фантазируют, никаких трюков или обмана не происходит. И когда после выхода из транса пациенту передаешь его собственный рассказ, десять из десяти утверждают: это не то, что они запомнили. На самом деле все, что пациент рассказал в состоянии транса, – абсолютная правда. И все почему? Потому что здесь не было страха.

– Но как вы этого добиваетесь?

– Подождите… Есть еще одна важная вещь.

– Тогда объясните, – сказала Анна.

– Пациент погружается в свою прошлую жизнь и действительно снова проживает ее… – Кориков многозначительно замолчал, поднял указательный палец и продолжил: – Но он проживает ее как посторонний человек. Подсознание говорит о нем в третьем лице: он сделал, она пошла. И здесь нет никаких эмоций. Поэтому во время сеанса я говорю примерно так: ну, хорошо, расскажи мне, что на самом деле произошло с этой девочкой? Я никогда не называю пережитый опыт пациента преступлением, убийством или насилием. Употребляю нейтральные слова.

– Происшествие. Ситуация. Случай.

Кориков замолчал, и Анна ненадолго задумалась, а потом вдруг сказала:

– Думаю, нам с вами стоит попробовать. Однако никаких интеграций прошлого опыта! Свидетельнице не нужно знать о том, что мы с вами услышим.

– Повторяю вам: интеграция пережитого опыта в жизнь человека – часть психологической терапии, – упрямо сказал Кориков.

– Вас пригласили не лечить, а помочь следствию, – категорично заметила Анна.

Кориков сделал еще одну попытку:

– Это негуманно по отношению к пациенту!

И она неожиданно согласилась:

– Ну, хорошо, мы с вами еще обсудим этот вопрос.

– Когда начинаем? – спросил Кориков, и Анна осторожно, чтобы не обескуражить его, ответила:

– Пока не знаю. Пациентка пока не дала согласия.

Ситуация казалась безвыходной, но, как известно, судьба всегда оставляет приоткрытую дверцу. В тот момент, когда Анна Стерхова произнесла эти слова, ей позвонила Колодяжная:

– Анна Сергеевна, я согласна.