Да и обращение Берии ко мне внушало оптимизм: просто так товарищем он никого называть не будет.

– Это очень хорошо, товарищ Копьёв. Надеюсь, у вас нет никаких обид на то, что вас столько времени продержали в камере?

– Никак нет, товарищ нарком, обид нет. Я всё прекрасно понимаю и уверен, что по-другому было нельзя. Я находился в плену, и проверка всех фактов была необходима.

– Это хорошо, что вы так думаете. А то бывают тут у нас некоторые, – хмыкнул Берия. – Я слышал, вы решили вернуть англичанам их награды за то, что они прислали компрометирующие вас фотоснимки. Товарищ Сталин просил передать вам, чтобы вы воздержались от подобных действий. Англичане нам пока нужны, а вот международный скандал – как раз наоборот. Ну а чтобы вам совсем не было обидно, то принято решение наградить вас, товарищ Копьёв, орденом Красного Знамени за доставленный новейший самолёт противника и присвоить вам воинское звание подполковник. И для вас есть интересная работа. Вас сейчас отвезут в гостиницу, где вы отдохнёте пару дней, приведёте себя в порядок, а затем вам надлежит отправиться в уже известное вам Раменское, в Лётно-исследовательский институт. Там заинтересовались вашими рисунками и пояснениями, да и с доставленным вами трофеем возникли некоторые проблемы.

От Берии меня действительно отвезли в гостиницу, где я сразу же залез в горячую ванну. По-моему, я даже ненадолго уснул, потому что когда очнулся, вода была уже почти совсем холодная.

Выйдя из ванной, я обнаружил лежащую на кровати выглаженную новенькую форму со всеми моими наградами и погонами подполковника. На столе лежали мои новые документы. Одевшись, я с удовольствием притопнул ногой в новеньком, начищенном до зеркального блеска сапоге. Вот теперь жить можно.

Осталось ещё одно безотлагательное дело. Я сел писать письмо Свете и Катюшке в Белорецк. А за окном вовсю расцветал май 1944 года.

В Раменском я познакомился с выдающимся человеком Марком Лазаревичем Галлаем. Он и стал кем-то вроде моего куратора. Так я стал испытателем новой техники.

Здесь, в ЛИИ, работали аж три конструкторские группы под руководством Яковлева, Микояна и Сухого. Яковлевцы, пользуясь моими эскизами, пытались скрестить ужа и ежа, то есть уже отработанный в производстве истребитель Як-3 и турбореактивный двигатель Jumo-004. КБ Микояна работало на перспективу над прототипом МиГ-15, пока без двигателя. Ну а Павел Сухой проектировал двухмоторный истребитель-перехватчик, внешне чем-то напоминавший Су-25 из будущего. Вообще, интересно они распределились. Ну, с Яковлевым понятно, а вот Микоян и Сухой пошли тем же путём, только значительно раньше.

Увы, но всех тормозили двигателисты. Один из двигателей они разобрали буквально по винтику, а второй гоняли на стенде.