И тут я, в качестве полностью подконтрольной марионетки на посту формального командующего этого формирования, подошёл бы идеально как с военной, так и с пропагандистской точки зрения. Осталось лишь уломать меня.

Понятно, что на службу к немцам я не пойду ни за какие коврижки, но потянуть время по максимуму всё же нужно. А там кто знает, как повернётся фортуна.

– Мы почти приехали, герр Копьёв.

Вот интересная манера общения у этого Ноймана: то он обращается ко мне по званию, подчёркивая при этом, что мы с ним как бы равны, то на гражданский манер – по фамилии. Имя моё он нормально выговорить так и не смог.

Тем временем мы проехали через городок, называющийся, как было написано на указателе, Шперенберг, и свернули в сторону стоящих в паре километров ангаров.

– Сейчас вы увидите настоящее чудо-оружие, майор, – с пафосом произнёс Нойман, когда мы, миновав пост на въезде, остановились у одного из ангаров. – Можете гордиться тем фактом, что вы первым из не немцев увидите настоящую мощь германского рейха. Даже из высокопоставленных немецких служащих мало кто может похвастаться подобным.

На девяносто девять процентов я уже был уверен в том, что именно собирается мне продемонстрировать Нойман. И, выйдя из-за ангара, я лишь убедился в этом. Передо мной стоял образчик сумрачного тевтонского технического гения Ме-262 «Швальбе» – первый в мире серийный турбореактивный самолёт. Чуть в стороне стоял его собрат со снятыми обтекателями двигателей. Что-то рановато, по-моему, они появились. Если мне не изменяет память, то сейчас они должны только-только проходить испытания перед запуском в серию. Может, это результат тех изменений в истории, виновником которых я оказался?

– Ну как, впечатляет?

Нойман прямо весь лучился от удовольствия.

– Судя по отсутствию винтов, это самолёт с ракетными двигателями? – Я, как говорится, включил режим деревенщины, поражённого технической новинкой. – И он летает?

– Вы не совсем угадали, майор. – Вот не думал, что этот немец способен улыбаться ещё шире, но у него получилось. – Это турбореактивные двигатели, которые позволяют развивать недостижимую для других самолётов скорость.

– Серьёзный аппарат.

Я не торопясь обходил самолёт, слегка поглаживая обшивку. Стоящие у второго самолёта техники вначале посматривали в нашу сторону, а потом бросили это занятие, дружно закопавшись в потрохах двигателей.

– Пушки тридцать миллиметров, если я не ошибаюсь? – спросил я.

– Вы абсолютно правы. Их, как вы видите, четыре, и это непревзойдённая огневая мощь. Кроме того, есть возможность подвешивать авиабомбы.