Разоблачения я не боялся, тем более что в своё время, будучи несколько раз в Кёльне, побывал и в самом старейшем пивном баре «Brauhaus Sion». Конечно, оригинальное здание было разрушено в результате бомбёжек, и это был новодел.

– Не расстраивайтесь так, герр майор, – попытался успокоить меня гауптман. – Лимонники нам за всё заплатят. Вот раздавим русских и займёмся их островом. А насчёт пива вы правы, здесь оно дерьмовое, но другого всё равно нет. Позвольте угостить вас коньяком.

– С удовольствием, – благодарно кивнул я. – И называйте меня по имени – Макс. И давай на «ты».

– Благодарю, Макс. Тогда и ты называй меня Карлом. – Гауптман разлил коньяк в две рюмки и подвинул одну в мою сторону. – Прозит!

– Прозит, – ответил я и отпил половину рюмки, покатав напиток во рту. – Недурной коньяк. Конечно, не сравнится с тем, что мы пили во Франции, но, учитывая, что мы сейчас в России, тоже вполне неплох.

– Вы были во Франции?

– Ещё до русской кампании. Благословенные были времена, Карл. Вот где рай на земле. Изысканные вина, коньяк и прекрасные француженки. А здесь, в России, только мороз, грязь, вши и берёзовые кресты. Увы, но о Франции нам с тобой остаётся только мечтать. Давай выпьем за мечту, друг мой.

Ну что могу сказать. В очередной раз убедился, что «эуропейский» организм пить наравне с нами не может в принципе. Хилые они. Да и, если честно, я жульничал: пил через раз, да и то не полную. В общем, развезло моего «друга» гауптмана капитально.

Зато язык у него развязался. От него я узнал, что служит сей гауптман при том самом госпитале и занимается вопросами отправки отобранного контингента. Что следующая отправка произойдёт через пять дней и что через четыре дня обещали начать пропускать составы через Жлобин, а значит, и со здешней станции наконец-то уберут эшелон с топливом и ещё один с боеприпасами, который какой-то умник поставил бок о бок с цистернами. Из двух других эшелонов, которые везли пополнение на фронт, личный состав сгрузили и отправили пешком.

Я вытащил из кармана часы, ещё те, золотые, что у майора, хозяина этого мундира, нашлись, и открыл крышку. Время приближалось к семи часам, а старшины всё не было.

Гауптман, увидев блеснувшую крышку, завистливо хмыкнул. Я разлил коньяк по рюмкам и предложил выпить. Естественно, мой визави не отказался. Опрокинув в себя благородный напиток, он уронил голову на стол и захрапел. Готов. Я жестом подозвал официанта и, бросив на стол несколько марок (вот в чём в чём, а в немецких деньгах у нас недостатка не было, благо разжились в качестве трофеев), попросил позаботиться о моём друге, а сам, напялив на голову фуражку, чуть покачиваясь, пошёл на выход.