С трудом стою, надо заметить. Ноги ломит, а организм потряхивает, будто от лихорадки, но надо держаться бодрячком. Дело даже не в восторженных взглядах, которые на меня бросают рынды с охраной. Просто царь не имеет права показывать слабость.

В таком виде меня и увидели два офицера, приведённых Дуниным. Остальным людям вход на территорию перекрыт. Охрана быстро создала периметр вокруг палатки, выгнав отсюда всех лишних, когда поляк узнал о покушении. Он бы и Кольцова-Мосальского не пустил, только князь ранен, как и множество людей из его отряда. На них пришёлся основной удар басурман.

— Вот, государь. Особо отличившиеся мужи, первыми приведшие свои полки и спасшие наше воинство, — Дунин представил парочку молодых офицеров, с трудом скрывающих удивление, глядя на мой вид.

Между тем Савва принёс раскладной стул, на который я с радостью опустился. Рассматриваю подошедших спасителей и мысленно ухмыляюсь. Вроде один гладковыбритый немец, а второй бородатый русский. Иностранец в классическом рейтарском доспехе, на перевязи шпага. Наш в бехтереце и с саблей, пистолеты у обоих изъяли, безопасности ради.

Только воины похожи, будто братья. Возраст под тридцать, обветренные лица, цепкий взгляд и даже одинаковая походка. Или это я придумал? Забыл добавить, что оба гостя — подполковники, но очень хотят стать полковниками. Иначе они не проявили бы инициативу, наплевав на приказ начальства. Гаврилов уже разведал ситуацию и доложил мне в перерыве между операциями.

— Слушаю, мой царь! — воскликнул немец, засияв, как медный грош.

— Григорий Косагов? — перевожу взгляд на русского.

Кстати, надо ввести в армии нормальное обращение.

Вроде — «есть», «так точно» и «слушаюсь». Насчёт воинского приветствия я думываю, но есть нюанс. Недавно меня посетила гениальная идея. Наверное, после попадания стрелы в шлем. Ха-ха!

— Как получилось, что вы оказались во главе полков?

Ответ я знаю, но хочется услышать версию героев прошедшего сражения.

— Генерал Христофор Ригимон, к чьему полку я приписан, повёл себя весьма необычно. Впрочем, как и полковник Пётр Стромичевский. После преодоления Битюга они зачем-то стали держать северо-восточную сторону и отвели войска дальше от Дона.

Хотя приди татары, они пересекли бы реку именно там, где их встретил твой полк, государь. На вопросы других подполковников и ротмистров Христофор и Пётр отвечали, что басурмане непременно покажут в том месте ложный удар малыми силами. А основная орда совершит обходной манёвр и ударит главному каструму с севера, — на отличном русском начал доклад швейцарец, — При этом защищать огромную линию, где ожидался ложный удар, приказали моей роте драгун.