Они заслужили лучшую участь.

— Может, сходим куда-нибудь? — с напускной беспечностью предложил Дэмиан. — На танцы. Ты же любишь танцы.

— Я сказала нет. И не преследуй меня.

Она замерла, выбирая, куда ступить дальше, чтобы не отдавить один из багряных лепестков. И завизжала, когда демон подхватил ее на руки и понес через цветочный ковер.

— Отпусти немедленно!

— Не ори, — он дошел до широкой усыпанной гравием дорожки и поставил Тасю. — Так идем на танцы? После лекций.

Она отшатнулась, тяжело дыша. Ее трясло от гнева.

— Я не пойду с тобой на танцы.

— И в ресторан не пойду. Мне не нужны твои подарки. Просто оставь меня в покое. Или мне придется получить судебное предписание.

Равендорф даже настаивал на судебном предписании, которое запретит бывшим хозяевам Таси подходить к ней ближе, чем на двадцать шагов.

Тася отказалась. У нее были свои причины. Точнее, причина.

Причина, которая не спешила пользоваться оставленной для нее возможностью.

— Мстишь? — с тоской спросил ди Небирос. — Ну давай! Отыграйся, — он вынул плеть, и Тася в ужасе попятилась, но демон протянул ей полированную деревянную рукоять. — Хочешь — ударь меня!

Тася сглотнула. Вид переплетенных ремешков из мягкой кожи будил в теле странное томление. Заставлял вспоминать легкую сладкую боль, веревку на руках, чувство беспомощности и наслаждение.

Она прикусила губу почти до крови, возвращаясь в реальный мир. И убрала руки за спину.

— Да ладно! Ударь! — в фиалковых глазах загорелся безумный огонек. — Можешь бить, сколько надо, чтобы ты перестала злиться.

— Нет! Честно, Дэмиан, я ничего от тебя не хочу. Оставь меня.

Демон загораживал дорогу к учебным корпусам. Тася развернулась и пошла в другую сторону. Куда угодно лишь бы подальше от Дэмиана.

— Какая ты все-таки стерва, селючка! — он догнал ее и пошел рядом, бросая на Тасю голодные взгляды.

У корпуса общежития среди цветов оставалась дорожка из растоптанных, вмятых в камни роз.

— Очень хорошо, — инструктор заразительно улыбнулся и поднял большой палец. — У вас с каждым разом все лучше получается. Через месяц можно сдавать на права.

Инструктор был молодым и симпатичным. Чистокровный человек, он и Тасю считал человеком, не догадываясь ни о ее особом статусе, ни о трех миллионах на счету.

Служба безопасности проверила инструктора. И сочла безвредным. Равендорф обмолвился об этом мимоходом, но вряд ли случайно. Его слова были призваны донести до Таси простую мысль: за ней присматривают. Империя вложила в нее деньги и рассчитывает на дивиденды.

Сначала девушку возмутило такое вмешательство в ее жизнь. Но потом она обдумала все ещё раз и смирилась.

Как ни крути, а эта видимость свободы была максимумом, который Тася могла себе позволить.