Ты мне веришь?

— Верю, — Тася нежно коснулась губами его щеки. Было так хорошо в его объятиях.

Так тепло и спокойно.

Демон сглотнул, словно набираясь решимости, и Тася кожей ощутила чужой страх. Тьма, терзавшая душу Мэла, снова подняла голову.

— Ты останешься со мной?

Она обняла его, прижимаясь теснее.

Мэл выдохнул, ощущая почти физическое облегчение и все еще боясь поверить в собственное счастье. И рискнул задать второй вопрос.

Он понял, каким будет ответ ещё до того, как услышал его. По тому, как Тася напряглась, пытаясь отстраниться. В палитре ее чувств вспыхнули растерянность, протест и вина.

— Не хочешь, — с горечью отметил Мэл.

— Прости… это слишком сразу, — девушка жалобно посмотрела на него. — Мне нужно время. Не сердись, пожалуйста.

Как он мог на нее сердиться?

— Хорошо. Я спрошу тебя снова через месяц.

— Через три! — быстро ответила Тася. И опять испуганно взглянула не обиделся ли он.

Не обиделся. До нее долетел только отголосок грусти.

— Хорошо, через три, — он поцеловал ее, нагнулся и подобрал платье. — Надо одеваться.

— А потом что? — спросила Тася, путаясь в крючках бюстье.

— Потом отвезу тебя в гостиницу, — его голос звучал вроде бы небрежно, но взгляд, которым демон смотрел, не оставлял сомнений: в гостинице все повторится. И не один раз.

Мэл потянулся за рубашкой, а Тася замерла, любуясь им. Он был такой смешной — растрепанный, без очков и строгого костюма. Такой близкий, понятный. Опять бросились в глаза шрамы на лопатках.

— Я расскажу, откуда они, — хмыкнул демон, застегивая рубашку, — если согласишься выйти за меня.

Тогда унесу эту тайну с собой в могилу.

— Это манипуляция! — притворно возмутилась Тася.

— Ага. Я же демон. Мне положено заниматься манипуляциями и гнусно совращать человеков. Поехали скорее в гостиницу, ух как я тебя там совращу!

Тася изумленно моргнула:

— Мэл?! Ты только что пошутил?!

Да, точно! Совершенно точно — пошутил. Когда она последний раз слышала, чтобы он шутил?!

Он снова улыбнулся — чудесной, открытой и теплой улыбкой. Обласкал ее взглядом, прежде чем надеть очки, пряча себя настоящего от мира.

— Ради тебя я готов даже научиться танцевать.