В себя пришла от тихого шепота над моей головой:

   — Слушай, может все-таки позвать кого-то? Вторые сутки пошли...

   — Тебе Дуная что велела?

   — Сидеть и не дергаться...

   — Вот и не дергайся. И ради богов! Прекрати ныть все время. Мало мне Совета, так еще и ты со своим нытьем.

   Я осторожно приоткрыла один глаз и выдохнула с облегчением: зрение все-таки ко мне вернулось.

   Вернулось, чтобы сообщить мне о том, что я лежу на кровати в женском флигеле в своей собственной старой комнате, в той самой, где мною были пролиты ведра слез и истрачены километры нервов.

   Я рывком села на постели и застонала, когда от резкого движения в голове зазвенело.

   — Соня! — одновременно вскрикнули Ларс и Гаврик, которые стояли справа от меня. — Осторожно!

   Двумя руками ухватилась за голову и прохрипела:

   — Что происходит?

   — Ты очнулась, — улыбнулся Ларс.

   — Я боялся, что ты никогда не вернешься, — вдруг всхлипнул Гаврик и, упав на колени, уткнулся лицом в одеяло в районе моих колен.

   — Почему я здесь? — спросила я о ненужном, потому что о нужном спрашивать было страшно.

   — Нам сказали, что вы нестабильные пока. Что вас нельзя переходом переносить, а не переходом — опасно. Все-таки Волчья долина — не самое благоприятное для зимних путешествий место.

   — Нас? — одними губами проговорила я и осторожно повернула голову налево, ощущая тепло большого тела рядом с собой.

   Павлик лежал на спине, бледный, с огромными синяками под глазами, с пугающим красным шрамом на шее.

   — Тебя и Пауля, — пояснил Ларс очевидное. — Он пока еще не приходил в себя.

   — Да... — проговорила я, ревниво следя за тем, как медленно поднимается мужская грудная клетка, несмело отвела светлую прядь со лба и тихонько прижалась губами к горячему обнаженному плечу. — Да...

   А потом перевела взгляд на своих мальчишек и велела:

   — А что рассказывать? — волчонок толкнул домового в бок, освобождая себе место на краю моей постели. — Натворили мы тут шороху... Вчера представители обоих дворов сюда являлись...

   Я вздохнула. Плохо дело. Уж если наши скромные жизни заинтересовали корону и трон — ничем хорошим это не кончится.

   — Ну, — Ларс пожал плечами, — звали меня на присягу, я теперь, вроде как, должен присягнуть Королеве лично... Хотят приурочить официальное наделение нового волчьего рода властью к празднику Разделения миров...

   — До праздника три недели еще.

   — Три недели... — проворчал оборотень. — Там знаешь, какой текст? Попробуй выучи все... Совет еще этот.

   — А что Совет? — я откинулась на подушку, почувствовав внезапную слабость. — Есть хочется — жуть...

   — Я распоряжусь! — подхватился Гаврик и жеребеночком ускакал в коридор, не замечая шока в моих глазах.

   — Они ж его сожрут! — прошептала я, а Ларс рассмеялся.