— Я смотрю, Ингеборга Евпсиховна, вы холодно к верующим относитесь... — словно между делом заметил дворецкий, вышагивая рядом со мной и непрестанно поглаживая серебряную вышивку на крае своего рукава.

   — Я вас умоляю! Вы сами каждый вечер треклятые следы за ограждением заново выжигаете. Не станете же вы после этого читать мне морали о том, как я отношусь к этим фанатикам? И почему вы меня так называете, я же сто раз просила... Чем вам мое имя не нравится?

   — Сонья Евпсиховна? Ну уж нет, звучит неблагозвучно...

   Ну да, ну да... Ингеборга Евпсиховна гораздо приятнее для слуха, кто ж спорит.

   — А нельзя ли вообще без Евпсиховны обойтись? Я очень люблю папу, но...

   Мужчина поджал тонкие губы и добавил в голос еще больше льда, хотя куда больше-то:

   — Я служу в этом замке последние пятьдесят лет. Мой отец служил до меня. Мой дед следил за тем, чтобы деду нынешнего графа...

   О! Старая песня! Знаю я вас, господин дворецкий, вы в таком темпе до десятого колена дойти можете. Или до двадцатого...

   — Пусть будет Ингеборга, — я вздохнула и стремительно поменяла тему:

   — Так что там за ЧП?

   — Ребенок у наших гостей из восьмого номера пропал. И найти нигде не могут...

   В другой раз я бы разозлилась, конечно. Или психанула, как любит называть мою обидчивость Юлка. Но ей легко говорить, а я чувствую себя ищейкой, поисковым псом, когда ко мне обращаются с просьбами подобного рода. И пусть среди живущих в наших мирах насчитается всего лишь несколько человек, кто может понять причину таких моих эмоциональных всплесков, все равно — неприятно.

   — Может, он заигрался где-нибудь? — спросила я, не особо надеясь на положительный ответ.

   — Малышу шесть месяцев.

   Засада. Шестимесячный ребенок вряд ли мог убежать с друзьями на реку или потеряться в лесу. Значит, имеет место злой умысел. Хорошо, если родители не при делах, а если нет?

   — Маменька в соседней комнате шапочку вязала, — сообщил дворецкий и указательным пальцем немного жеманно смахнул с ресниц невидимую слезу. — А папенька внизу насчет экскурсии договаривался. В номер вернулся, говорит жене, мол, собирай чадо, дорогая, едем по местам боевых подвигов призрачных демонов, а ребенка-то и нет...

   — И что? Мамаша не отлучалась? — я почувствовала, как знакомо закололо в ладонях, и моментально зачесался кончик носа.

   — Не отлучалась. И не приходил никто.

   — А на каком этаже у нас восьмой номер-то?

   — На третьем, — дворецкий посмотрел на меня укоризненно. — Вы же знаете, Ингеборга Евпсиховна. Из этого же номера в прошлом месяце кошечка исчезла, которую вы искать отказались.

   Ой, чувствую мне эту кошечку еще лет сто вспоминать будут.

   — А киска была не из дешевых.