Он подарил мне их сам… А вы свои не носите.

– Мой вклад мало что значит.

– Ну а мой, черт возьми, кое-что значит. Я не скупился в прошлом, не поскуплюсь и в будущем! – Хоквуд наклонился к Кэнфилду. – Нынешние обстоятельства не меняют моих симпатий! Вы можете сообщить об этом. Проклятые жиды! Радикалы! Большевики! Заполонили всю Европу! Они замышляют искоренить христианские принципы! Они зарежут нас в наших постелях! Будут насиловать наших дочерей! Осквернят расу! Я никогда не сомневался в этом! Я буду помогать! Поверьте моему слову! Скоро на вашем счету будут миллионы!

Мэтью Кэнфилд вдруг почувствовал себя совершенно больным.

Боже, во что он влез? Он встал, ноги у него дрожали.

– Я доложу обо всем, мистер Хоквуд.

– Вы добрая душа. Я знал, что вы поймете.

– Начинаю понимать. – И Кэнфилд быстро зашагал прочь – скорее, скорее из этого клуба, от этого безумца!

Стоя у парадного входа в клуб «Рыцари», Кэнфилд пытался поймать такси. Все внутри у него закаменело от ужаса – он попал в мир, не подвластный его пониманию. В мир, которым заправляют чудовища, преступники, чьи планы и идеи просто не укладываются в его сознании.

Элизабет разложила на кушетке вырезки из газет и журналов. Издатели «Оугилви и Сторм» потрудились на славу. Столько материала она сама не раздобыла бы и за неделю.

Национал-социалистическая рабочая партия Германии явилась на свет как партия махровых шовинистов. Члены СС отличались суровостью, но никто не воспринимал их всерьез. Статьи, фотографии, даже короткие заголовки печатались таким образом, что у читателя возникала ассоциация скорее с опереттой, нежели с чем-то серьезным. Например:

«Зачем работать, раз можно напялить на себя маскарадный костюм и прикинуться Вагнером?»

Кэнфилд взял одну из вырезок и прочел имена вождей: Адольф Гитлер, Эрих Людендорф, Рудольф Гесс, Грегор Штрассер.

Словно имена водевильных персонажей – Адольф, Эрих, Рудольф и Грегор, – они невольно вызывали улыбку. Однако дальнейшее содержание напрочь отбило у него охоту улыбаться. Уж больно страшно звучали иные фразы:

«…тайный сговор жидов и коммунистов!..»

«…дочери, изнасилованные большевистскими террористами!»

«…арийская кровь, загаженная заговорщиками-семитами!..»

«…план на тысячу лет вперед!.

.»

Кэнфилд видел перед собой лицо Бэзила Хоквуда, владельца одной из крупнейших компаний Англии, в экстазе бормочущего те же самые слова. Вспомнил о поставках кожаных изделий в Мюнхен: изделия эти оказались атрибутом военной формы господ на фотографиях. Вспомнил манипуляции Бертольда, дорогу в Уэлсе, гибель монахинь в Йорке.

Элизабет сидела за письменным столом и делала краткие выписки из статей. Общая картина становилась ей более понятной. Однако оставалась как бы незавершенной, ей будто недоставало фона.