— Мне было мало того, что у нас уже тогда было. Мало встреч, совместного времени, тех ролей, что мы играли в жизни друг друга. Захотелось уже так, что от начала и до конца вместе, — тут он делает длительную паузу, видимо подбирая нужные слова. — Хотелось, чтобы мама была только моей. И не потому, что были другие мужчины, а для того, чтобы выцарапать её у всего остального. Как и тебя. Не было сил делить жизнь на части, вот здесь с вами, а вот здесь без вас.

Странно, но его слов мне одновременно становится и легче, и тяжелее. Мы не так часто говорим о чувствах, о том, что значим в жизни друг друга.

Но рассказ о его отношениях с мамой напрямую связан со мной, ведь с меня по сути всё и началось. При этом, он говорит о чём-то таком, что пробуждает во мне тревогу.

— Мне было мало того, что у нас уже тогда было. Мало встреч, совместного времени, тех ролей, что мы играли…

Отец вроде бы говорит о себе, но у меня ощущение, что этим он подрывает мои отношения с Соболевой. Потому что её всегда было много в моей жизни, а с годами всё больше и больше, отчего мне начало становиться тесно в наших отношениях.

И дело даже не в количестве проводимого вместе времени. Просто Настя, она была такая — деятельная и активная, ей надо было быть везде, влезая во всё что только можно. А ещё она очень ревностно относилась к тем сторонам моей жизни, которые шли в разрез с ней или её интересами.

Одним из таких камней преткновения была моя семья. Она не понимала моего желания, как можно больше времени проводить с братьями или при любой удобной возможности лететь домой. Соболева давно была знакома со всем моим семейством, но у меня до сих пор не было чувства, что они приняли друг друга.

Родители предпочитали никак не выражать своё отношение, сохраняя нейтралитет, Дамир отделывался редкими комментариями, а Рома в своей извечной манере, периодически посещая Москву, каждый раз схлёстывался с Настей в битве характеров.

— Ты только маме про это не рассказывай, хорошо? Я сам разберусь, честно.

Дома было шумно, многолюдно и очень хорошо. Я сидел на диване в гостиной и чесал пузо нашему псу Баксу, развалившемуся у моих ног. Через арочный проём на кухню была видна мама, которая вместе с бабушками готовили ужин на всю семью.

Мне нравится за ней наблюдать. Смешная, деятельная и неугомонная, в этом мама была отдалённо похожа с Настей, вот только родительница умела владеть ситуацией, не подавляя окружающих. Каким-то неведомым чудом ей удавалось всегда быть в курсе всего, что происходило в наших жизнях, но при этом, не покушаясь на нашу свободу.

Мама с растрёпанной гулькой на затылке крутится у плиты. В свои тридцать восемь она сохранила в себе что-то такое юное и девчачье.