Стройная, гибкая, высокая, впрочем, мы все были такими, если не считать сестёр, которые просто не успели ещё вытянуться, и более коренастого Кирилла. Иногда она останавливалась и потирала свой выпуклый живот. И это было как-то странно, вновь видеть её беременной.

Всего у родителей нас было шестеро. Самым старшим ребёнком в семье был я — результат случайного порыва страсти двух подростков. Когда я родился, маме было всего шестнадцать, отцу на год больше. Мне сложно судить насколько это правильно или нет, но я всегда чувствовал себя несколько обязанным за их столь быстрое взросление.

После моего рождения родителям ещё предстоял долгий путь по выяснению отношений, итогом которого стала их свадьба и скорое появление на свет Ромы. Год назад брат тоже съехал из дома. Сейчас он учился в Питере, видимо неплохо совмещая свой дурной характер и вечную промозглость северной столицы.

Кирилл был третьим сыном семейства Черновых. Решение о его рождение далось папе и маме достаточно тяжело. Они были слишком молоды для третьего ребёнка, но перед ними стояла острая необходимость спасать умирающего Рому, поэтому пришлось пойти на этот отчаянный шаг.

Впрочем, мелкий вполне неплохо вписался в общую компанию, и теперь мне просто невозможно представить, как это жить без младшего брательника. Сейчас ему было шестнадцать, раздавшийся в плечах и обзавёдшейся такой нехилой мускулатурой, Кир был шире нас всех. Поэтому мелким я звал его всё больше по привычке.

Близняшки Вика и Кристина были скорее родительской блажью, чем острой необходимостью, но мы всё равно души в них не чаяли. Две двенадцатилетние белобрысые пигалицы нехило скрашивали семейные будни.

Ну и наконец-то, верный, надёжный и свой в доску Дамир. Когда-то всё началось с нашей дружбы. Мы жили с ним на одной лестничной площадке, ходили в одну школу, сидели за одной партой… А потом его родители попали в автокатастрофу, из-за которой Дам стал сиротой. Но папа с мамой не смогли остаться в стороне. Так что в один особо выдающийся день нас стало шестеро.

И вот, двадцать два года спустя после моего рождения, мама вновь была беременна. Не то что бы я был сильно удивлён… скорее обескуражен, до конца не понимая, как на это реагировать.

Мама словно чувствует мои мысли и поворачивает голову на меня, улыбаясь какой-то по-особому тёплой улыбкой и обещая одними только глазами, что всё будет хорошо, а мне так хочется ей верить… И это не только про нашу семью или ещё не рождённого брата, а как-то в общем про всё и про меня в отдельности.

Неожиданно рядом со мной на диван плюхается Кристинка, которая смотрит своими внимательными глазищами и изрекает философское:

— Что ну? — уточняю я у неё.