Меня уже не тянуло на все эти гулянки, хотелось больше проводить времени дома или с Настей наедине. Наши отношения стали меняться.

Соболева на удивление легко переключилась с одной роли на другую. Теперь с присущими ей пылом и жаром она всячески старалась стать моей невестой. Поначалу её рьяное желание создать со мной семью льстило мне, но тогда была очевидная причина, почему нет — мы оба были студентами. Но я закончил бакалавриат, Настино желание зажглось с новой силой.

Вроде как всё было хорошо. Только иногда мне казалось, что она переигрывает со всеми своими страданиями о моей «нелюбви» и периодическими приступами драмы.

Из идеальной девушки она пыталась стать идеальной женой. Это было её заветной мечтой. Зато я чувствовал себя уставшим от жизни, когда не хотелось ничего — ни тусовок, ни утрированной Настиной заботы обо мне, которая так душила меня. Собственное настроение смущало. Обычно я был полон сил, энергии и с потребностью иметь всё и желательно побольше. Но сейчас я впадал в непонятную для себя трясину, именуемою тоской. Чем доставал всех вокруг — Настю, друзей, да даже Дама. Становясь то капризным придурком, то измученным отщепенцем. И именно что-то подобное я переживал в вечер знакомства с Верой.

— Всё в порядке? — отец нарушает наше молчание, он тоже сегодня какой-то подозрительно задумчивый.

— Да, — пожимаю я плечами.

— То, точно так же… — пытаюсь я уйти от его вопросов.

— Стас! — теряет терпение папа.

Мне это не нравится. Устало тру небритую щёку, пытаясь решиться, говорить ему или нет. Родители иногда забывают, что я уже давно вырос и на меня бессмысленно давить. Каждый раз, когда кто-то суёт свой нос в мои дела, я начинаю сопротивляться… Хотя, если подумать, то у кого мне ещё просить совета?

— Пап, как ты понял, что пора на маме жениться?

Он этого не ожидал, смотрит на меня с каким-то неясным подозрением во взгляде, видимо думая, что я над ним издеваюсь.

— А что, пора уже? — осторожно интересуется он.

— Да так, задумался тут чего-то, — отделываюсь я полуправдой.

— Настя дожимает? — догадывается папа.

И от его догадки мне становится легче, словно он на моей стороне, хотя разве могло быть иначе?

— Вот именно, что дожимает. Всеми способами намекает, что пора.

— Я так понимаю, что сам ты желанием не горишь? — правильно трактует он мои слова. Но на слух они звучат достаточно паршиво, словно я пытаюсь отделать от Насти.

— Это было бы логично… правильно даже, — оправдываюсь я. — Настя хорошая, мне с ней легко, давно встречаемся.

Я не знаю, как ещё иначе можно выразить свои эмоции.

— А если подумать? — настаивает папа.

О чём тут ещё думать? Есть Настя. И я её люблю… наверное. Чёрт, но вот откуда это грёбанное сомнение? Меня ведь всё устраивало.