Пожевал, проглотил, прислушался к внутреннему голосу – признаков отравления не ощутил. Но вот признак того, что совсем недавно я уже такую конфету глотал, несомненно присутствовал.

– Как тебе? – спросил я Алешку.

– Нормалек. Но здорово надоело. Надо подышать немного под березами.

Когда я спустился вниз, Алешка сидел на крылечке и лениво бросал нашим собакам пустую пластиковую бутылку из-под воды. Грей и Грета лениво догоняли ее и без особого куража клали «апорт» Лешке под ноги. Все трое время от времени заразительно зевали. Я присел рядом и тоже зевнул. Но не от жары, а на нервной почве.

– Записку передал? – спросил Алешка.

– Вручил. В собственные руки. – Я почувствовал усталость. То ли от жары, то ли от напряжения. – С помощью студента Истомина. Виталик созрел. Вот-вот лопнет.

Алешка вдруг так забористо зевнул, да с таким взвизгом и лязгом зубов, что наши собаки подскочили от зависти.

– Пошли, Дим! – Алешка вскочил, поддернул молнию на шортах. – Ты думаешь, что я все это время с удочкой просидел? Или обдуванчики на салат собирал? Я, Дим, почти все уже сделал!

– И что ты сделал? Самолет построил?

– Куда нам два самолета? – удивился Алешка. Напомню, что один самолет он уже построил, в прежние годы. И даже на нем полетал. Один раз. Недолго. Полминуты. – Пошли, я тебе одну вещь покажу. В глубине рощи.

Поскольку оперов с велосипедом и коляской мы уже давно на своем горизонте не наблюдали, то без всяких проблем углубились в березовую рощу. Зачем? Сейчас узнаю – Алешка больше любит показывать, чем рассказывать.

Пока мы молча брели меж березок, я с грустью заметил, что листва на них уже не такая свежезеленая, как в начале лета, что трава под ногами не шелковистая, а уже немного шуршит, и всякие цветочки склоняют свои разноцветные головки, будто засыпают. И птицы уже не так задорно щебечут, и небо уже не такое синее, а облака на нем уже не такие белые.

Алешка, наверное, почувствовал то же самое.

– Скоро осень, Дим, – сказал он. – Опять школа начнется. Ты рад?

А то! Еще как! Прямо щас лопну от радости!

– Ты, Дим, счастливый. – Алешка вздыхает. – Тебе только один год остается в школу ходить. А мне… еще сто лет.

– По десять лет в каждом классе собираешься сидеть? До пенсии?

– А что? Зато знаешь каким умным в старости буду! Как дед Строганов.

Вот это уж совсем ни к чему.

Мы вышли на край рощи. Это место называлось Сторожкой. Никакой сторожки тут давным-давно уже не было. Просто когда-то на месте болота было озеро. А на берегу – лодочная станция. И была будочка, где лодочник держал весла и пробковые спасательные круги. Озеро постепенно заглохло, потому что за ним не ухаживали, заросло осокой и всякой трясиной, а сторожка развалилась – остались только некоторые бревна сруба.