– Я ранен, кровью истекаю.

– Ты, гнида, моли бога, чтобы мой опер выжил!

Мотоцикл фыркнул, выпустил сизый дымок и выехал со двора.

Андрей поплелся в отделение – чего теперь-то бежать? Раненого перевяжут, пока он спокойно дойдет. Вот же не задался день! Намылят ему шею! Оперативник ранен, бандит едва не ушел. Хотя старшим в их паре был Гиви, спрос должен был быть с него, Андрея, и он чувствовал себя виноватым.

Когда он пришел в отделение, бандита уже перевязали и начали допрашивать в комнате начальника. Протокол писал Сергей, а Василий Федорович, расхаживая по комнате, смолил папиросу.

Андрей молча вошел и пристроился в углу на жестком стуле.

Как оказалось на допросе, к краже стрелявший отношения не имел. С его слов, он первый день сегодня, как заявился к знакомой, а тут проверка паспортного режима. У него же, кроме справки об освобождении из лагеря, при себе – ничего. Да и жить он должен не ближе ста километров от столицы.

– Тогда зачем стрелял? – жестко спросил начальник.

– Сейчас откатаем твои пальчики и посмотрим, где ты успел напакостить. А доселе посидишь в камере предварительного заключения.

– Чист я, начальник!

Неожиданно Василий Федорович крепко схватил его за нос, стиснул и поднял вверх:

– Ты моего сотрудника ранил и чистым себя считаешь? Незаконное ношение оружия – статья сто шестьдесят четыре «а», до пяти лет, нанесение умышленных телесных повреждений – статья сто сорок два, до восьми лет. Итого, сколько тебе светит? Так что молчи в тряпочку, не зли меня!

Начальник вызвал конвой, и бандита увели в камеру.

– Слышал. Врет, поди.

– Конечно, врет. Ты садись, пиши рапорт – что и как произошло. А потом снова в Кривоколенный переулок пойдешь.

Напарника дать не могу: у меня всего трое сотрудников осталось, а дел полно.

Андрей добросовестно накарябал рапорт – сколько выстрелов сделал бандит, как он его ранил при задержании. Не забыл и упомянуть о том, что Гиви не успел сделать ни одного выстрела.

Начальник пробежал рапорт глазами, хмыкнул:

– Иди с моих глаз. Вечером доложишь об успехах.

Андрей с облегчением вышел.

Он добросовестно опросил жильцов дома, однако ничего нового или заслуживающего внимания не услышал. Единственное, в чем он убедился – посторонние лица к жильцам в это время не приходили: никто не вызывал «Скорую», не привозил мебель, не приглашал сантехников.

О чем он с облегчением и доложил вечером начальнику.

– Зато у меня для тебя есть новости, – сказал Василий Федорович. – В Балашихе, на барахолке оперативники обнаружили, по нашей ориентировке, похожие подсвечники. Возьми подробную опись, изучи и завтра с утра езжай к ним. Если приметы сойдутся, крути продавца.

Андрей уже устал, но знал, что дело превыше всего.