Не раздумывая, я ударил по стенкам своего узилища. Башня снаружи вздрогнула, пошла рябью. Щупальце исторгло из себя гадкий плевок, мерзостью растёкшийся по земле. Словно скульптор, я воссоздавал собственный облик раз за разом, неустанно противясь черной, будто сажа, мгле.

Липкой грязью она обволакивала меня с ног до головы. Бесстыдно лезла под одежду, спешила залепить рот, нос, глаза и уши. Ревя, что взбешённый вепрь, я ударил ещё раз, и ещё...

Тщетно. Промедление стоило мне руки и импровизированной палицы — нутро башни, решив, что ей ни к чему такой смутьян внутри, спешила разбавить меня мраком своего естества.

Вспарывая мглу, сверкнув раскатистой молнией, с небес низвергнулась гора.

То, что еще недавно несло лишь погибель, мраком ужаса возвышалось над пропащими, развалилось зловонной кучей. Словно грязь под княжеским сапогом, её разметало под напором исполинских размеров в копья.

Мир Тьмы вздрогнул от мощнейшего удара, его отголоски прокатились по земле, волной сбивая с ног.

Я зажмурился лишь на миг, прикрыл глаза руками, вглядываясь во мглу и не скрывая радостной улыбки.

«Вовремя...» — шептал я, чуя, как отлегло от сердца.

Ударами грома стучали копыта небесных коней. Одноглазый и бородатый Бог, зло оскалившись, спешил покарать всех — и своих, и чужих. Белокожим титаном он соскочил наземь, вклиниваясь в горячку боя. Стискивая в руках мощь самого Асгарда, Один каждым ударом вопрошал: как смели мы, несчастные, устроить Рагнарёк, не дождавшись его?

Изо рта его вырывалось ледяное дыхание Скади. Острое копье Гунгнир, не зная промаха, пронзало тела тысяч пожирателей душ. Ловкий, словно Бальдр и хитрый как Локи, он воплощал в себе всех асов.

Гул боя заглох от рёва его рога — кромсая мглу белыми крыльями, подобно ангелам, воспарили гордые валькирии.

Бесконечно женственные, безумно воинственные, они тащили за собой сотканное из самих звёзд покрывало. Долгожданным эфиром оно опустилось на жрецов и чародеев. Истощившие запасы, они перешли от мощи заклинаний к простоте жалких фокусов, а теперь вновь воспряли духом. Сверкал всеведущим оком Один — он всегда покровительствовал мудрым.

Словно в тщетных надеждах обогнать друг дружку, единой кометой о мглистую твердь ударили Велес и Перун.

Решив объединиться, они вложили свои силы в один удар.

Проказливым бесёнком побежали молнии сквозь ряды детей самой Тьмы. Поле боя залилось долгим, протяжным, полным отчаяния визгом, воздух до предела заполнился едкой вонью жжёной резины.

Велес как будто жаждал соревнования. Что ему конец времён, когда можно показать себя во всей красе? Звериная натура обращала его медведем, змеёй и волком. Когти и клыки, во всём своём многообразии, не оставляя никаких надежд, смертельным вихрем кружились посреди теневого воинства.