Уши заложило, когда мгла взвизгнула от боли: моё угощенье жгло её изнутри.

Ангелы, чуя моё присутствие, кинулись вперёд, сквозь мглу и мрак — как я и задумывал. Не щадя самих себя, в самоубийственной атаке они ринулись на живое воплощение мрака. Будто того и ждавшие, пожиратели душ набрасывались на святых воинов, хватая их за ноги, утаскивали вниз, на поживу мрачным собратьям. Волной они потянулись к тем, кто воспарил выше, желая похоронить крылатые воплощения праведности под грудой своих тел.

Святой песнью полился боевой клич из ангельских глоток, пожарищем полыхнули клинки в их руках.

Словно стрелы сквозь туман, они прорывались, рубили, кромсали — и умирали, оставляя за собой чёрный, тающий во мгле след из изрубленных чудищ. Десятками из сотен выпорхнули полные праведного гнева воины. Безмолвно вопрошая, верно ли они поступают, они устало взирали на меня. Я видел, что их покидали последние силы, что тьма изъела их страшным проклятием. Скверна оплетала их с ног до головы, разрастаясь мерзкой опухолью, норовя исказить, извратить их изначальные помыслы. Не теряя времени на тяжесть размышлений, не поддаваясь неведомым прежде сомнениям, они приняли окончательное решение. Последней жертвой, вскружив над полными тьмы небесами, они обрушились на мрачного исполина. Как страшного грешника, они терзали башню теней, клоками вырывая из неё до того казавшийся вечным фундамент.

К кому-то дары Богов приходили благословлением. К кому-то богатством. Я же дарил детям небес самое ценное из того, что у меня было.

Время.

Я тянул мироздание за жилы, даруя ангелам лишние секунды. Наследие Хроноса отозвалось во мне и выплеснулось наружу. Мироздание вилось ужом в моих руках, словно крича, что я, хоть и Бог, но не смею! Словно желая поспорить с ним, по бокам от меня возникли Аштар и Селена.

За их спинами появились другие боги из иных миров, что пришли на битву вместе с нами. Они вливали в меня силу, не давая упасть под тяжестью груза временных потоков. Песком ускользая сквозь мои пальцы, время бежало в их жаркие, горячие объятия — и они просили его потерпеть ещё чуть-чуть, ещё секундочку, ещё мгновение...

В едином порыве дети небес вложили в последний удар самих себя. Они легли на порождение Тьмы жуткой карой.

Глаз в небесах, изрыгающий из себя одну тварь за другой, заскрипел, пошёл белым дымом. Дыра в мироздании затягивалась, закрывая путь детям мглы.

— Они всё видели, — Дуська, как и всегда, явилась почти из ниоткуда. Дрожал её призрачный облик, на красивом лице богини я различил такую человеческую, такую знакомую усталость. Словно не помня саму себя, она повторила, — они всё видели.

Я кивнул ей в ответ. Внутри меня копошились тысячи сомнений, злыми бесами терзая изнутри.