Снова подумал о том, что Марго сегодня не походила на светскую львицу. Хотя её наряду, косметике и запаху духов и сейчас позавидовали бы многие советские женщины. Солнечные лучи вновь коснулись медово-русых волос на голове Маргариты Лаврентьевны — над головой Рамазановой будто засветился золотистый нимб. «…Вверх таких не берут, — отозвался на мои мысли воображаемый голос Высоцого-Артурчика, — и тут про таких не поют…» «Сам разберусь, кого и куда возьму, — ответил я своему воображаемому оппоненту, — без сопливых». Решительно зашагал следом за Марго.

До трамвайной остановки мы дошли пешком: прогулялись мимо окон ресторана «Московский» и мимо поворота в Красный переулок, где проживала Светочка Ельцова.

Стены домов и кроны деревьев почти не отбрасывали тени. Солнце нещадно припекало мне голову.

Маргарита Лаврентьевна меня по пути ни о чём не расспрашивала. Держала меня под руку, покорно следовала за мной. В её взгляде я читал фразу Марьи-искусницы из детского фильма-сказки: «Что воля… Что неволя… Всё равно…»

Молчала Рамазанова и пока мы ехали в трамвае. Она прижималась плечом к моей руке, невидящим взглядом смотрела на мелькавшие за окном фасады домов.

Не замечала любопытные взгляды пассажиров (на неё посматривали и мужчины, и женщины).

Временами мне чудилось, что Марго спала с открытыми глазами. Но Маргарита Лаврентьевна не проспала мой сигнал: послушно встала и направилась следом за мной к выходу из трамвая. Из душного салона мы шагнули на не менее душную улицу.

Водку я купил в «Универсаме» по пути в посёлок. Снова расщедрился на покупку «Столичной». Нам повезло: покрытый шоколадным загаром Степан Кондратьевич не отправился на парад — работал в огороде под присмотром своей пышнотелой супруги.

Мне почудилось, что Степан Кондратьевич завистливо вздохнул, когда по приказу жены выкатил из сарая Чижика. Я усадил Марго в боковой прицеп мотоцикла, завёл двигатель. Чижик радостно задрожал и заревел мотором, буквально сорвался с места.

Поездка на мотоцикле подарила мне долгожданную прохладу. Чижик резво нёсся по грунтовой дороге, подпрыгивал на кочках. Около дома родителей я не остановился: помнил, что папа и мама сейчас шагали в составе колонн на праздничном параде.

До деревни Майское мы домчались «с ветерком».

В деревне полюбовались на праздничные баннеры и красные флаги. За Майским хорошая дорога закончилась — я сбавил скорость, словно вновь очутился на заснеженной колее.

Тени деревьев уже местами перечёркивали дорогу, когда мы проезжали мимо сбросившего снежные оковы поворота к летнему дому (где в сентябре я вместе с одногруппниками из МехМашИна провёл месяц на уборке урожая арбузов).

На подступах к деревне я взглядом отметил место, где в новогоднюю ночь мы с Котовой нашли Ниночку.