А я отыскал Вову Красильникова — велел, чтобы он нашёл любителей пива для мытья скопившейся после кулинарного марафона посуды.

На удивление, Вова не ответил мне язвительной шуткой. Он сунул в рот сигарету, пригладил ладонью взъерошенные рыжие волосы. Вздохнул и покорно сообщил, что выполнит мою просьбу.

Я подошёл к своей комнате — предо мной резко распахнулась дверь. На порог, мне навстречу, шагнула Лена Котова. Её лицо замерло в десятке сантиметров от моего — я почувствовал тепло её дыхания.

— А… Дмитрий уже уехал? — спросила Лена.

— Скорее всего, — ответил я. — Зачем он тебе понадобился?

Котова взмахнула ресницами и сообщила:

— Серёжа, мы не отдали ему два торта!

Лена посторонилась — я шагнул через порог. Словно совершил перелёт из Египта в зимнюю Москву. Сразу ощутил, что окно в комнате было приоткрыто почти сутки. И что здесь не горел безостановочно со вчерашнего вечера газ на плитах, как в кухне. Поправил ворот тельняшки, огляделся. На подоконнике блестела влага (я решил, что это растаял падавший туда с улицы снег). На столах стопками лежала нарезанная прямоугольниками обёрточная бумага, на которой недавно остывали и пропитывались кремом торты. Покрывала на кроватях смяты, точно по ним пробежала рота солдат в сапогах. Посреди комнаты одиноко лежал сплюснутый окурок (кто-то на подошве обуви принёс его сюда из коридора).

— Не вижу, — сказал я.

— Чего не видишь? — спросила Лена.

Она замерла у меня за спиной.

— Тортов не вижу, — уточнил я. — Которые мы не отгрузили Дмитрию.

Котова подошла к холодильнику, приоткрыла в нём дверцу.

Я увидел на полках две картонные коробки.

— Вот они, — сказала Лена. — Оба — «Розы под снегом». Я проверила.

Я подошёл к своей кровати. Поправил покрывало, уселся поверх него. Расправил плечи — хрустнул позвоночником.

— Что будем делать, Серёжа? — спросила Котова.

Она замерла, вытянувшись по струнке.

Я пожал плечами и сказал:

— А вот так. Мы свою работу выполнили. Отгрузили все шестьдесят тортов.

Котова чуть склонила голову — смотрела на меня сверху вниз.

Я полюбовался на то, как поблёскивала выглядывавшая из-под её косынки каштановая прядь волос.

— Ты же говорил… шестьдесят два, — сказала Лена.

— Всё верно. Шестьдесят тортов для Прохорова. И два для нас.

Я указал рукой на холодильник.

Лена приподняла брови.

— Один отвезу завтра домой, — сказал я. — Ты заберёшь второй.

Котова взмахнула ресницами.

Я отметил, что выглядела она сейчас забавно. Лена сегодня явилась в «мужской» корпус примерно в том же наряде, в какой работала на колхозном поле: в старой растянутой футболке, в трикотажных штанах, в косынке. Вот только на ногах у неё были не резиновые сапоги, а кеды.

— Я заберу? — сказала Котова. — Зачем?

— Это твоя премия, Лена, — сказал я. — Как бригадиру.